Чтение онлайн

В мыслях всплыл окровавленный палец. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

Я чувствовал своим плечом теплое плечо Вальтера. Тюфяк он или нет, а я к нему привык. Вальтер постоянно был рядом, и я уже читал его мысли, как читал когда-то мысли Мецгера. Наверное, для тех, у кого есть братья и сестры, это естественно. А меня это не переставало поражать.

Инструктор показал, как метают гранату. В гранате есть ударник на пружине, которую сжимает рычаг. Рычаг лежит снаружи, вдоль корпуса гранаты, и удерживается чекой. Выдергиваешь

чеку, прижимая рычаг ладонью, и метаешь гранату — рычаг освобождается, ударник бьет по запалу, как захлопывающаяся мышеловка, и где-то через четыре секунды запал срабатывает. Железные внутренности гранаты разлетаются на кусочки и выпускают кишки из любого в радиусе пяти метров.

Перед глазами все плыло. Я видел только кровь и оторванные ногти.

Много я всякого нового и жуткого перепробовал с начала курса, но гранату кинуть не мог. А кидать надо — иначе не выпустят.

— Джейсон? Ты весь дрожишь? Тебе нехорошо?

— Нормально.

Пока примерно минутой позже меня едва не стошнило.

Вальтер тоже трясся.

— Как я тебя понимаю, Джейсон. Сейчас бы «Прозаку».

Это точно. Я запустил руку в карман штанов и нащупал две таблетки. Мой забытый «Прозак-2». Я носил с собой эти таблетки с самого первого дня. Приплюснутые от бесчисленных стирок, но все столь же эффективные внутри нетронутой пластиковой упаковки, они открыто бросали вызов армии с ее запретом на сильнодействующие средства.

У меня тряслись руки — я же выроню себе на ноги гранату к чертовой матери! Если бы только на полчасика успокоить руки, то все образуется. Я пропорхну по траншеям, швырну гранату куда подальше, пройдусь обратно — и в казарму, готовить парадную форму к выпуску.

Инструктор показывал, как будет выглядеть наше упражнение. В одной руке он держал гранату, прижимая рычаг так, словно от этого зависела его жизнь. Потому что — и вправду зависела.

Палец второй руки он продел сквозь кольцо чеки, удерживавшей рычаг.

— Дефектные взрыватели попадаются очень редко, — объяснял он. — Самая большая опасность — это выронить гранату. Даже не думайте это сделать.

Хорошо ему говорить. А я и дышать не мог. Он дошел до конца траншеи и выдернул чеку.

Пока все, затаив дыхание, смотрели на него, я вытащил таблетки из упаковки и провел рукой мимо рта. Пересохшим ртом я проглотил таблетки.

Инструктор метнул гранату и упал за мешки с песком. Мы присели.

Ничего.

Вернее, ничего в течение четырех самых долгих секунд на моей памяти.

Бум!

Земля и осколки окатили тех, кто стоял впереди. Инструктор поднялся и стряхнул с себя пыль.

Я улыбнулся, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло «Прозака». Впереди инструктор подтолкнул первого курсанта к мешкам с песком. Сержант вытащил гранату из картонной упаковки, повторил, что надо делать, напряженно всматриваясь курсанту в глаза, и подал ему гранату.

«Поберегись!» —

крикнули сзади.

Мы пригнулись. Я вдруг обнаружил, что дышу глубоко и ровно. Вальтер, чувствовалось, все еще был на взводе.

— Раз плюнуть, — прошептал ему я.

— Точно.

Бум!

Нас опять засыпало землей. Мы подняли головы и глянули на отряхивающихся инструктора с курсантом.

Значит, проходило все так: курсант кидал гранату, и инструктор тут же тянул его вниз, за мешки с песком. Видимо, иначе курсант смотрел бы, куда улетит граната, хоть и непонятно, зачем: очков за дальность или меткость тут не давали.

Так что, если попалась нормальная граната, главное швырнуть ее куда-нибудь за мешки — и все в порядке. Любая бабулька управится.

Я приближался к началу строя.

Я не так чтобы горел желанием кинуть гранату, но теперь, на «Прозаке», знал, что смогу. Инструктор отвел к мешкам стоявшего передо мной курсанта. Я обернулся на Вальтера, сжавшегося футах в двадцати позади меня и хлопавшего широкими от ужаса глазами. Я стиснул руку в кулак и поднял большой палец — мол, не робей. Он вымученно улыбнулся в ответ.

Несмотря на «Прозак», сердце у меня колотилось. Инструктор второго взвода потянул меня за рукав.

— Давай, Уондер.

Отстрелявшийся курсант радостно прошагал мимо меня, тряся головой от шума в ушах. Ничего, еще чуть-чуть, и я тоже пойду назад.

Мы прошли в обнесенный мешками с песком окоп. Спиной я чувствовал, как Вальтер перебрался на мое место.

Что если Вальтер не справится? У него ведь никогда ничего не получалось. Что если я сейчас брошу гранату, а Вальтер взорвется? От этой мысли мороз по коже пробежал. Я начал было оглядываться, но тут инструктор схватил меня за плечи и уставился прямо в глаза.

— Уондер! Слушай сюда!

— Есть, господин инструктор!

Он что-то говорил, повторял, что надо делать, а я все думал: как же я останусь без Вальтера, ведь это все равно, что маму опять потерять. Вальтер стал моим младшим братом.

— Все понял?

Отстраненно я почувствовал, что киваю, потом в руку мне легло что-то тяжелое. «Прозак», конечно, действовал, но я опять затрясся.

Ничего, все образуется. Что образуется? Я не знал, да и не хотел знать. Я только хотел, чтобы все это закончилось.

— Кидай, Уондер!

Я опустил глаза на руку — в ней дрожала граната. Что-то было странное в этой гранате. Ах, да, конечно, ей не хватало рычага. Рычаг выстрелил в воздух и ударился о мешок. Оказывается я, сам того не зная, выдернул чеку, высвободил рычаг и все еще держал гранату в руке. Как интересно.

— Твою мать! — Инструктор схватил меня за руку, и граната вывалилась из бессильных пальцев.

Не вылетела — вывалилась. Прямо у моих ног. Там и лежала, дымясь, шипя и покачиваясь. Запал загорелся. Через четыре секунды я умру.