Сирены
Шрифт:
А ведь в детстве маленький Эли вместе с сестренкой часто убегали из дому, чтобы встретить тут закат. Помечтать о будущем. Проводить уходящее солнце. Тогда они понимали друг друга гораздо лучше.
Но это было до того, как дедуле удалось отправить внука в школу пилотов. Затем пришла разлука – пропасть шириною во много световых лет.
Элиот старался не думать о деде, прогнать давящие на душу мысли прочь, к далекому горизонту. Трудно было забыть последний урок старика: «Даже звезды умирают, Эли, вот и я когда-нибудь сдохну. И ты тоже. Главное – соблюдать очередь».
Потому Дестен не хотел теперь
Элиот глянул на ночное небо и сразу отыскал Виго-14, завтрашний первый пункт назначения. Мерцающая фигурка орбитальной станции выделялась среди звезд неправильной формой, напоминая крошечный осколок льда, блистающий поломанными гранями. Завтра Элиот полетит туда, как обычный пассажир, на маршрутном флаере. Там, по фальшивым документам проникнет в блок транспортных челноков, каждый из которых пилотируется роботом. Почти каждый. Сообщники в диспетчерской оформят незаконный вылет как плановый и мегатонны тория отправятся в долгий путь. Туда, куда не достает рука закона, где не пересекаются торговые пути…
Но это будет только завтра. Ведь впереди еще целая ночь.
Дестен не торопился в жилой блок, потому что знал: сегодня ему уже не заснуть. Сон, который всегда так ласково, так нежно пытался обнять в космосе, по возвращении домой становился неуловимым. Будь у пилота в запасе хоть пару дней, он бы, не раздумывая, вырубился дома, наглотавшись снолоксом – сильным препаратом с глупым названием. Но до вылета оставался десяток часов, а неизбежная доза стимуляторов в сочетании с остатками снотворного в крови закончилась бы сердечным приступом.
Оставалось лишь подчиниться бессоннице.
Хотя можно было провести ночь, лежа с закрытыми глазами, позволив беспощадным мыслям доедать измученный мозг. Но Дестен хотел гулять, не спеша. Наслаждаясь тем, как послушно сокращаются мышцы и упираются в подошву ступни.
Потом, когда ноги насладятся своей ролью в этом мире, можно будет добраться и до любимого бара, и до любимых подруг. Туда, где не будет мыслей ни о родных, ни о завтрашнем полете.
«Даже звезды умирают», - умрет и эта ночь, закончится короткий интервал перед очередным погружением в бездну… Снова.
***
Пятьдесят два часа после старта.
Элиот очнулся. Попытался сосредоточиться. Но царство снов не хотело отпускать. Оно продолжало нежно обнимать, ласково напевало шепотом. Рассказывало о воплощении заветных мечтаний…
Прислушавшись, пилот понял, что сладкие голоса – это всего лишь шум динамиков связи. Вместе с шорохом компьютерной периферии их звучания переливались завораживающими мелодиями, убаюкивали. И хотя пилот не знал ни одну колыбельную, он был уверен, что слышит именно ее.
Дестен глупо заулыбался, уставившись на метаморфозы панели управления. Она растекалась по кабине цветами радуги, рождала причудливых фантомов. Элиот попробовал поймать одного, но пальцы лишь прошли сквозь призрачный дым. Внезапно все стало безразлично. Пусть сходит с ума панель управления, пусть хронометр подавится своим временем.
И только развитое годами шестое чувство, в сочетании с привычкой доверять внутреннему голосу, верещало из подсознания: «Соберись же, идиот! Ты в полной заднице!»
Но грезы были так прекрасны…
Мир вздрогнул, затем еще раз. Дестен не понял, было ли это столкновение с чем-то, или корабль вошел в чью-то зону притяжения, да и не стремился понять. Истерично завопил аварийный сигнал. Он дерзко заглушил чарующую мелодику, и пилот раздраженно затыкал наугад по кнопкам, пытаясь его выключить. Громкий, неумолкающий визг подействовал отрезвляюще, ударом по ушам вернул в мрачную действительность. Приборная доска прекратила расплываться, обрела прежний вид. Мечты остались мечтами, так и не воплощенными магией Вселенной. Источником тревоги, проклятым разрушителем грез, оказался радар, засекший странный объект прямо по курсу…
Пилот побледнел.
«Гореть мне в плазме…»
Ведь то, что оказалось рядом в пространстве, противоречило любым представлениям о космических телах. Скорость, светимость, размер, излучение не позволяло определить природу объекта. Впору было сойти с ума…
«Я уже сошел с ума», - подумал Элиот, не веря собственным глазам, - «Комета? Корабль? Если корабль, то чей? А может мина? Черт! Нужно сваливать отсюда!»
Сигнал тревоги не умолкал. Объект приближался.
То, что недавно нежно убаюкивало, клонило ко сну, внезапно огрубело, пустило когти и надавило на грудь, выдавливая воздух. Динамики оборвали колыбельную и взорвались змеиным шипением. Казалось, раздвоенные языки врывались в уши, в нос, прощупывали мозг. Дестену почудилось, словно кто-то или что-то приказывает ему не двигаться. Тут же покорно онемело все тело. Пилот отчаянно попытался дотянуться до управления, но не смог даже пошевелить пальцами.
Подобное уже приходилось испытывать. Давно, в школе пилотов, во время сеанса звукового гипноза…
Вслед за оцепенением, потемнело в глазах. Проглотив воображаемую слюну, Элиот понял, что из пилота он превратился в груз, беспомощный и злой. Мерзкий звук становился все громче, а неизвестное космическое тело – все ближе. Обреченно глянув на радар, Дестен приготовился к худшему. До столкновения оставались считанные секунды.
Сработала автоматика, и компьютер, не дождавшись решения пилота, оправданно переключил управление на себя. Заревели маневровые движки. Челнок затрясло. Сначала слабо, привычно, затем все сильнее и сильнее.
«Опасность миновала», - с триумфом сообщил дисплей. Тут же стало тихо, успокоилась аварийная система. Таинственный объект остался в стороне. Элиот смог пошевелиться. Облегчено вздохнул и глянул на хронометр.
Шестьдесят два часа после старта.
«Невозможно, хрень какая-то!»
Пятнадцать часов пролетели в забвении, потом десяток – в битве за жизнь с неведомой силой. Она проникла в кабину через динамики связи, пыталась заманить в ловушку… Но это были всего лишь догадки.