Сирена
Шрифт:
— Я ж тебе все процессоры пожгу, — пообещал Самарский компьютеру и повернулся к недоумевающим друзьям. — Знаете, в какую область мы недавно влетели?
— Траверз орбиты Юпитера пересекли, — пожал плечами Пунктурица. — А что?
— Десять минут назад мы попали в радиус действия автоматического маяка номер Ю-241. А наша полупроводниковая зараза не сочла нужным сообщить экипажу о входе в опасный район. Комментарии нужны?
После пятисекундной тишины Зануда заявил:
— Для кого опасный, а для кого и приятный. И не смей называть восхитительную Крошку Ю каким-то там маяком!
Маяк
Спустя неделю мелкий метеорит прошил один из трансляторов сигнала дальнего действия, и что-то там закоротило. Дежурная смена подняла с Ио ремонтный катер и направилась к Ю-241, чтобы устранить неисправность. И вот тут началось!
При входе в зону действия маяка, когда сигнал усилился до определенной величины, бортовой компьютер катера повел себя странно. Он перестал внимать командам экипажа, самостоятельно привел корабль к Ю-241 и принялся кружить вокруг, обмениваясь с неисправным маяком какими-то нелепыми пакетами информации. Капитан катера попытался было отключить автопилот и перевести управление на себя, но тут компьютер словно взбесился. Он немедленно убрал искусственную гравитацию, пригрозил вырубить систему жизнеобеспечения на борту, а в случае продолжения сопротивления — открыть все шлюзы. Конечно, космонавты могли облачиться в скафандры и покинуть обезумевший корабль, но решили не рисковать, потому как на катере стоял внешний ремонтный лазер. А мало ли что могло взбрести в массивы компьютеру…
Катер продолжал нарезать круги вокруг маяка и обмениваться с ним радиосообщениями, игнорируя все команды, вводимые с пультов. Капитан хотел послать сигнал бедствия, но компьютер блокировал и эту возможность. В конце концов не выдержал главный техник. Он замахнулся на основной энергоблок монтировкой, и… беднягу так шарахнуло током, что его пришлось отпаивать молочком.
Загадочный танец катера и маяка продолжался.
Спустя несколько часов мучительных попыток сообразить, какого хрена вообще вокруг происходит, бортинженер пошутил: мол, а что если компьютер флиртует с Ю-241? Что если маяк соблазнил их корабль?..
Лишь через трое суток спасатели вытащили изможденных ремонтников. Им повезло: кто-то из астрономов случайно обратил внимание на странное поведение катера возле поврежденного маяка.
С тех пор космонавты стали называть Ю-241 Сиреной.
Корабли, попавшие в зону действия пресловутого навигационного спутника, теряли волю. Они принимались оказывать Сирене всевозможные знаки внимания, «обхаживать» ее, старались всеми способами завоевать благосклонность двухметрового железного шара.
Корабли влюблялись.
Ученые схватились за головы: объяснения этому просто не существовало. Бортовые компьютеры хоть и обладали искусственным интеллектом, но чтобы проявлять чувства к безжизненному автоматическому маяку, прошибленному метеоритом! Да еще настолько рьяно, что экипаж становился абсолютно бессилен!
В конце концов, так и не найдя объяснения феномену, с Земли отдали приказ уничтожить потенциально
— Ну не ядерной же бомбой ее взрывать, — покачал головой командующий флотом.
После десятка безуспешных попыток «договориться» с Сиреной было решено оставить ее в покое. Вокруг организовали карантин, предупредили все военные и штатные экипажи, чтобы не лезли в зону активности свихнувшейся Железной Девы, и принялись благополучно облетать ее стороной.
И все пошло своим чередом.
Торговые трассы несколько изменились, но капитаны предпочитали сделать крюк в миллион-другой километров, чем потерять любимое судно. Среди дальнобойщиков про Сирену, конечно, стали ходить байки. Кто-то считал, что это вообще выдумки властей, старающихся скрыть в зоне карантина секретный объект, кто-то списывал все на хитрости пиратов, а кто-то вообще полушутя предполагал, что это проявление высшего разума в Солнечной системе… Хотя основная часть торговых и дипломатических судов все же предпочитала держаться от Сирены подальше.
Но на любую беду непременно найдутся люди забывчивые, любопытные и неосторожные. Нет-нет да попадал какой-нибудь корабль под чарующие радиовсхлипы маяка, и тогда борт был обречен болтаться вокруг предмета обожания вместе с другими «ухажерами». Экипаж эвакуировали спасатели. Они вылетали в скафандрах, пристегнутых страховочным тросом к шлюпке, которая находилась на безопасном расстоянии от Сирены, и вытаскивали людей. А судно так и оставалось в «любовном» плену.
Автоматический маяк Ю-241 за несколько лет умудрился «совратить» около трех десятков кораблей. Лукавая Сирена, словно мифическая полуптица-полуженщина, завлекала своим волшебным пением неосторожных мореходов.
Пунктурица сел в кресло пилота, а по совместительству и капитана, положил бейсболку на пульт управления и обхватил костистый череп руками.
— Крышка? — спросил он через минуту.
— Однозначно, — хмуро откликнулся Самарский. — По крайней мере, «Субботник» теперь точно обречен болтаться вокруг Сирены, пока у него есть запас хода. А запаса хода у него лет на сто пятьдесят.
— Моя вина, — не отнимая рук от головы, сказал Пунктурица. — Я исполняю роль пилота и штурмана. Совсем из башки вылетело про эту Сирену… Да и от Зануды такого не ожидал, честно говоря. Он, конечно, порядочная сволочь, но курс всегда держал безупречно и обо всех аномалиях предупреждал.
— Ну-у… — осторожно вмешался Запесочный, — какой нормальный мужик в здравом уме и половозрелом возрасте предупредит свою супругу о приближении сногсшибательной красотки…
Капитан обернулся, исподлобья посмотрел на охранника и сказал:
— Спасибо, Коля. Утешил.
— А что нам теперь делать-то? — растерянно обронил Кристоф, будто он только что осознал весь кретинизм ситуации.
— А ничего. Спасателей ждать, — мрачно буркнул Самарский, бродя по рубке туда-сюда.
— Надеюсь, муку с тротилом они тоже спасут.