Чтение онлайн

– Нора, - предупредительно произнес он, на что она не обратила никакого внимания.

Он сильно дернулся и кончил, с рваными вздохами. Сквозь туман алкоголя и оргазма, он увидел, как Сатерлин села ему на бедра, взяла бутылку, и, наполнив стопку, проглотила и его, и виски одним махом.

Нора посмотрела на своего редактора.

– Обожаю коктейль с виски.

* * *

Открыв глаза, Истон сразу же пожалел о своем решении. Он снова закрыл их, когда понял, что находился не в своей квартире. Он до сих пор оставался у Норы.

С серьезными

опасениями, Зак принял сидячее положение. Движение сотрясло его и без того раскалывающийся череп, отдавшись злополучным побочным эффектом всплывших воспоминаний о событиях прошлой ночи. Он и Нора... Нет, почти. Откинувшись назад, Истон прикрыл свои ноющие глаза. Его затопило чувство стыда, когда он вспомнил, как не устояв перед Норой, позволил ей... Боже, позволил своему автору сделать ему минет.

Открыв глаза, Зак оглянулся. Он - полностью одетый - сидел на диване в прихожей Сатерлин, а не в ее спальне. Где находилась она сама, он понятия не имел. Поднявшись, мужчина направился в кабинет, но ее нигде не было видно. Воспользовавшись ее телефоном, он вызвал такси до железнодорожного вокзала. Истон положил трубку, и отыскал на нижнем этаже ванную комнату.

К зеркалу Нора прикрепила записку... "Доброе утро, красавчик", говорилось в ней. "Католики - 1, Ливерпульцы - 0". Сорвав записку с зеркала, Зак выбросил ее в мусорную корзину.

Он заметил, что Сатерлин оставила для него зубную щетку и упаковку аспирина. Истон незамедлительно воспользовался и тем, и другим. Когда он открыл дверцу аптечного шкафчика, чтобы вернуть лекарство на место, его взгляд упал на флакон с ее фамилией и именем. Зак понимал, что его любопытство было неприличным, но, не сумев сдержаться, покосился на название препарата. С какой стати, подумал он, Нора пила бета-блокатор - лекарство, которое принимал его отец из-за болезни сердца? Истон не мог представить, чтобы кто-то, столь бодрый и энергичный, как Сатерлин, мог страдать от такого серьезного недуга. Вернув таблетки дрожащими руками в шкаф, он закрыл дверцу.

Зак выбрался из ванной комнаты, и услышал шум, который доносился со стороны кухни. Каждая часть него хотела забрать пальто и уйти до того, как кто-нибудь заметит, что он проснулся. Но Истон знал, что рано или поздно, ему придется столкнуться с утренней неловкостью из-за необдуманного поступка. К тому же, после обнаружения того, вселяющего ужас препарата, он должен был найти Сатерлин, и убедиться, что с ней все в порядке.

Нору и Уесли он застал на кухне суетящимися, и пытающимися приготовить завтрак скорее в воюющей, нежели в мирной манере.

– Господи Боже, Уесли, - вздыхала Сатерлин в притворном негодовании, - омлет с сыром должен быть с сыром, иначе это обычные, безвкусные, взбитые яйца.

– Женщина, из-за твоего омлета, в штате Висконсин объявили сырный кризис.

Уесли шлепнул ее по руке, когда она пыталась добавить в блюдо больше сыра.

– Накрывай на стол и перестань вести себя, как повар- недоучка.

Нора вытащила тарелки из шкафа, и Истона передернуло от грохочущего звука

ударяющейся друг о друга керамической посуды.

– Может, лучше взять пластиковые тарелки?
– спросил Зак, войдя в кухню, - они тише.

Повернувшись, Сатерлин послала ему улыбку, в которой он не увидел ничего, кроме дружелюбия и внимания. Может то, что произошло прошлой ночью, ему приснилось?

– Доброе утро, Зак. Как ты себя чувствуешь?
– спросила она.

– Кофе, - произнес он, - пожалуйста.

– Кофе. Мне хорошо знакомо это чувство.

Нора налила ему чашку черного кофе, который он принял с благодарностью.

– У нас поздний завтрак. Тебе стоит присоединиться.

– Ты в порядке, Зак?
– спросил Уесли.

Он стоял спиной к плите со сковородой, держа лопатку в руке.

– Выглядишь так, как-будто тебя и в хвост, и в гриву.

Сатерлин прыснула со смеху.

– Что?
– спросил Уесли, - так говорят о лошадях.

– Конечно, о них, - оправдалась она, и расплылась в порочной улыбке, как только парень повернулся спиной.

Проклятье, произошедшее прошлой ночью ему не приснилось.

– Я в порядке, - произнес Истон, отвечая на вопрос Уесли, - страдаю от похмелья и возмущаюсь по поводу того, что у Норы его нет.

– Когда я вернулся домой в восемь утра, ее выворачивало наизнанку, - сказал он, и Сатерлин запустила в него салфеткой, от которой он отбился лопаткой.

– Думаю, вам обоим не помешает проповедь о расплате за грехи.

– Пожалуйста, никаких проповедей. Просто немного жирной еды, - взмолилась Нора.

– Ты сможешь съесть омлет, Зак?
– спросил Уесли.

Истон заставил себя сфокусироваться на парне, который перекинув кухонное полотенце через плечо, ловко возился с завтраком.

– Сомневаюсь, что я смогу что-нибудь съесть... до следующей недели. Кофе вполне достаточно, спасибо.

– Чем вы вчера занимались? Играли в Хемингуэя и Фолкнера?
– спросил Уесли.

– Я была, скорее, Оскаром Уайльдом, - ответила Сатерлин и подмигнула, когда Зак стрельнул в нее взглядом.

– Тот был... ирландцем.

Судя по всему, Уесли не понял двусмысленности сказанного. Он всего лишь переложил омлет Норе на тарелку, и сел за стол.

– То, чем мы вчера занимались, определенно, было неудачной идеей, и этого больше не повторится, - произнес Истон.

Улыбка в глазах Сатерлин потухла, и она начала гонять свою еду по тарелке. Уесли отправил себе в рот большой кусок завтрака.

– Я могу сделать тост, или...

Предложение парня прервал раздавшийся с верхушки холодильника пронзительный звонок.

– Боже правый, что это?

Звук просверлил в голове Зака сквозную дыру. Нора и Уесли обменялись взглядами. Поднявшись с места, она достала телефон с холодильника и перевела его на беззвучный режим. Прежде чем ответить, Сатерлин глянула на номер, - Черт. Это не Кинг, - и посмотрела на Уесли со страхом на лице - еще большим страхом, чем на вчерашней автограф-сессии.