Сирена (ЛП)
Шрифт:
– Давай поиграем в игру, - сказала Нора, наклоняясь к нему.
Уес выпрямился, вжимаясь в спинку кресла.
– Меняю книгу на твое тело.
– Я твой практикант. Это считается сексуальным домогательством.
– Этот пункт значится среди твоих должностных обязанностей, разве ты забыл?
Уесли поерзал в своем кресле. Норе нравилось то, сколько волнения она ему доставляла, даже спустя год их совместного проживания. Ему на лоб упал локон светло-песчаных волос. Она потянулась, чтобы смахнуть его, но до того, как успела к нему прикоснуться, Уес пролез под ее ногой, оказываясь вне зоны досягаемости.
–
Уесли начал что-то отвечать, но услышав пронзительный звонок, раздавшийся в районе ее стола, они оба замерли. Улыбка, искрящаяся в глазах Уесли исчезла, когда из-под стопки бумаг, Нора извлекла гладкий, красный мобильный телефон.
– Госпожа слушает, - ответила она.
– Книга, - произнес Уесли одними губами, смотря на нее умоляющим взглядом.
Все еще держа телефон у уха, Нора подошла к нему. Она встала так близко, что парень начал отступать назад. Нора сделала к нему еще шаг, он снова назад.
– Иди, займись домашним заданием, малой, - сказала она, и Уесли одарил ее самым язвительным взглядом, на который был способен.
– У тебя тоже есть домашнее задание, - напомнил он ей.
– Я не отличница по биоорганической химии в, мать его, престижнейшем гуманитарном университете. Вон. Взрослым нужно поговорить, - и закрыла дверь перед его носом.
– Говори, Кингсли, - произнесла Нора в трубку, - и лучше, если это будут хорошие новости.
***
– Вижу, ты, как обычно, заработался допоздна.
Подняв глаза от своих замечаний по книге Норы, Зак увидел стоящего перед своим кабинетом Жан-Поля с газетой подмышкой. Он посмотрел на часы.
– Уже больше восьми вечера?
– спросил Истон, пораженный своей внезапной невосприимчивостью к течению времени, - Боже правый.
– Должно быть, ты читал что-то увлекательное, - зайдя в кабинет Зака, Боннер сел.
– Возможно. Вот, послушай.
Открыв рукопись на обозначенной странице, Истон зачитал вслух.
"Было удовольствием смотреть, как она работала. Мне, сидящему за столом своего кабинета, требовалось подвинуть кресло всего на шесть дюймов вправо, и в зеркале коридора, я мог видеть четкое отражение кухни, словно сам находился в комнате, как привидение. И вот, что открывалось моему взору: Каролина, в свои двадцать по-прежнему казавшаяся неуклюжей, словно маленькая девочка, тащила стул к столешнице. Тот нервно дрогнул под ней, когда сделав успокоительный вздох, она встала на него коленями. Девушка открыла шкаф с бокалами для вина - моей нарочито хаотично расставленной коллекцией - каждый из которых был старше нее самой, а один или даже два, старше этой молодой страны. Девушка брала бокалы с полки по одному, держа их за хрупкие ножки своими нежными, дрожащими пальчиками.
Я намеренно подвел Каролину к этому моменту. Я мог мучить ее бесконечными заданиями и тяжким физическим трудом. Вместо этого, я выбрал способ истязания скукой, желая увидеть, к чему ее подтолкнет безделье. И что интересно, в моем доме, первым делом, ее внимание привлекали легко ломающиеся предметы. Каролина протирала каждый коллекционный предмет мягкой, чистой тряпкой, держа хрупкий бокал, как птицу, поглаживая его стенки, как кошачью спинку, стирая с краев свидетельства
Истон закрыл рукопись, ожидая реакции своего шеф-редактора. Жан-Поль присвистнул, и Зак изогнул бровь.
– Думаю, отрывок меня даже завел. Это должно меня беспокоить?
– спросил Боннер, расплывшись в похотливой улыбке.
– Так как я второй и последний из присутствующих в кабинете, думаю, меня это должно беспокоить намного больше, - ответил Истон, - довольно неплохо, правда? Содержание слегка хромает, но стиль написания...
– У нее талант. Я тебе говорил. Надеюсь, это означает, что ты больше не хочешь меня убить.
– Убить?
Жан-Поль широко улыбнулся.
– Да, за то, что насильно вручил тебе Сатерлин.
Зак усмехнулся.
– Нет. Я больше не хочу тебя убить. Но скажи мне, неужели я, действительно, единственный редактор, который может с ней работать?
– Думаю, я мог бы откопать кого-нибудь еще. Хотя, тебе никто и в подметки не годится. В любом случае, Нора просила тебя.
Истон удивленно поднял глаза.
– Правда?
– Ну, не по имени.
Боннер выглядел несколько смущенным.
– Она просила меня отдать ее любому редактору, который будет обращаться с ней как можно строже. Ты оказался первым, и честно говоря, единственным, кто пришел на ум.
– Я едва ли строг с ней.
– Тогда как это называется?
– спросил Жан-Поль, сияя темным огнем в глазах.
– Сомневаюсь, что своим ответом мне удастся отбиться от твоих вкрадчивых намеков. Если уж на то пошло, мы с ней говорили исключительно о книге.
– Да, о той самой умопомрачительной, маленькой книге, ради которой ты покинул мероприятие Роуз в понедельник вечером.
– Я - профессионал, - спокойно произнес Зак, - и не сплю со своими авторами.
Истон не стал распространяться, насколько - к своему стыду - он был близок к тому, чтобы после поездки на такси пригласить Нору к себе. Он все еще не мог поверить, что ей так быстро удалось его окрутить. За десять лет брака, он ни разу не был нечестным по отношению к Грейс, и никогда этого не хотел. Но тут, за один день Нора Сатерлин посеяла в его голове мысли, которых он не позволял себе годами.
– Я видел ее. И не стал бы тебя винить, даже если бы и спал. Но это всего лишь шок. Я окружен пост-феминистами и неофрейдистами. Что произошло с философией "суди книгу только по книге, не по автору"?
– Одна поездка в такси, и один приятный разговор навряд ли делает меня фрейдистом. Признаю, что вел себя с ней излишне формально. Сатерлин - хорошая писательница, и у ее книги есть потенциал. И если я смягчился по отношению к ней, то это только потому, что смягчился по отношению к книге. Но Нора себе на уме. В этом я оказался прав.
– Она писательница. Ей полагается быть себе на уме.
– По крайней мере, Сатерлин еще и трудоголик. Она уже направила мне полностью переписанное содержание по каждой главе, вместе с новыми набросками, которые я запросил.