Сипстрасси
Шрифт:
В глубине души Гвалчмай сознавал, что они оба не правы. Пожалуй, есть время для терпеливости, но есть и время беззаветной храбрости и презрения к взвешиванию «за» и «против».
Он рывком поднялся с земли.
– Время ехать, – сказал он.
– Время умирать, – проворчал Касмарис.
Утер проснулся – сердце у него отчаянно колотилось от страха: он перекатился на другой бок и вскочил, нашаривая меч. Заснуть, неся стражу!
– Не бойся! – сказал Бальдрик. Он натачивал лезвие своего ножа, а в открытое окно лился свет раннего утра. Гроза унеслась,
Утер криво улыбнулся. Бальдрик протянул ему оставшуюся черную краюшку, но принцу пришлось намочить ее водой из фляги своего спутника, чтобы хлеб стал съедобным. Несколько минут спустя они уже шли по направлению к опушке горного леса по узкой тропинке, испещренной следами горных козлов и баранов. Наконец, когда солнце подходило к зениту, они добрались до ущелья, в котором под скалой приютился домик, сложенный из гранитных глыб. Крыт он был соломой, но теперь кровля почернела и провалилась – видимо, во время пожара.
Они остановились под защитой деревьев и оглядели окрестности, не видно ли воинов. Убедившись, что вблизи никого нет, они спустились к дому и остановились у кряжистого дуба. На стволе висел распятый скелет.
– Это был Андьякус, – сказал Бальдрик, – и не думаю, что он сумеет нам помочь.
Кости ног отсутствовали, видимо, оторванные волками или одичавшими псами, а череп свалился на узловатые корни. Утер заглянул в дом. Прочные стены окружали центральное помещение с очагом, сложенным из камней. Там царил хаос – пергамента и свитки усеивали пол, лари были опрокинуты, столы перевернуты, коврики завернуты. В трех задних комнатах царил тот же разгром. Утер поставил на ножки стул с камышовым сиденьем, сел и задумался.
– Время уходить, – сказал Бальдрик от двери.
– Еще нет. Те, кто натворил все это, искали источник силы волшебника и не нашли его.
– Откуда ты знаешь? Они же тут все перевернули вверх дном.
– Вот именно, Бальдрик. Нет никаких свидетельств, что обыск был прекращен. Следовательно, либо они нашли источник в самом последнем месте, либо не нашли вовсе. Второе более вероятно.
– Если не нашли они, так как же найдем мы?
– Нам известно, где не надо искать. Помоги мне навести тут порядок.
– Зачем? Тут же никто не живет.
– Доверься мне.
Они расставили по местам всю мебель, а тогда Утер снова сел, обводя взглядом стены большой комнаты.
Потом встал и перешел в спальню. Свитки и пергаменты свидетельствовали, что Андьякус был ученым.
Некоторые рукописи остались завязанными, и Утер осмотрел их. Они были аккуратно помечены.
– Но что мы ищем? – спросил Бальдрик.
– Камень. Золотистый камень. Возможно, в черных прожилках. Величиной с речную гальку.
– Ты думаешь, он его спрятал, когда увидел, что они пришли его убить?
– Нет. Я думаю, он его прятал на ночь всегда. И его при нем не было, когда он был схвачен. Значит, захватили его, пока он спал.
– Если бы он его спрятал, они бы нашли этот камешек.
– Нет. Спрячь его ты – другое дело. Но мы же говорим о волшебнике и магическом камне. Он спрятал его на самом видном месте, только изменив. И нам нужно только догадаться во что.
Бальдрик сел.
– Я хочу есть. Я устал
Утер кивнул. Он тоже думал о воре душ и пытался отгадать, кто его послал – Эльдаред или Астарта.
Или же это была случайность, к которой ни тот, ни другая отношения не имели. Он заставил себя забыть про страхи, чтобы найти ответ на загадку камня. Мэдлин часто советовал ему не расходовать силы на то, что ему неизвестно.
Убитый волшебник либо спрятал камень, либо преобразил его. Будь он спрятан, его нашли бы те, кто обыскивал хижину. Следовательно, камень был преображен. Утер сел на кровать. Любой из предметов, валяющихся на полу, мог оказаться Сипстрасси. Думай, Утер, приказал он себе. Призови на помощь свой разум. Зачем волшебнику было замаскировывать камень? Для того чтобы уберечь его от похитителей. В комнате валялись красивые кубки, очиненные для письма перья с золотыми насадками, разная одежда, одеяла, подсвечники и даже фонарь. А еще свитки, пергаменты, амулеты из серебра, бронзы и золота. Все это прельстило бы вора, а значит, не подходило для сокрытия магического камня. Утер выбросил мысли о них из головы и оглядел комнату в поисках предмета и нужного, и ничего не стоящего. У окна стоял письменный стол с выдернутыми разломанными ящиками. Рядом валялись разбросанные листы… а в углу у самой стены лежал кусок простого отшлифованного гранита, чтобы придавливать их.
Утер вскочил с кровати и, наклонившись, поднял гранит. Он был тяжелым и прекрасно отвечал своему назначению. Держа его над столом, он сосредоточил на нем свои мысли. Несколько секунд спустя его ладонь потеплела, а на столе появились две деревянные тарелки с только что зажаренным мясом. Гранит на его ладони исчез. Теперь на ней лежал Сипстрасси величиной с ноготь большого пальца. Золотистую поверхность испещряли широкие черные прожилки.
– Ты сумел! – прошептал Бальдрик. – Снял чары творящего сны!
Утер улыбнулся, сдерживая ликование, смакуя ощущение победы – победы разума.
– Да, – сказал он наконец. – Но сила этого камня невелика. По мере того как его магия расходуется, появляются вот эти черные жилки и становятся все шире. Когда золото исчезнет вовсе, с ним исчезнет и его сила. А теперь садись есть мясо. Больше мы не будем расходовать силу камня, ее надо поберечь, чтобы исцелить Паллина.
Оба они еще никогда не ели ничего божественнее.
Затем, забрав свое оружие. Утер и Бальдрик вышли из дома. Принц сжимал Сипстрасси в руке. Когда они проходили мимо скелета, камень потеплел, и Утер остановился. В голове его прошелестел шепот, точно сухие листья по ветру.
– Покоя!
Это была мольба, рожденная неизбывным страданием. Утер вспомнил рассказ Бальдрика о восставших, которых распяли, но не дали умереть. Нагнувшись, он поднял череп и прикоснулся к нему камнем. Яркая белая вспышка – и голос в голове Утера стал громче:
– Благодарю тебя, друг мой. Отнеси камень на плато Эрин. Верни духов домой. – Шепот замер, а черные прожилки на камне стали еще шире.
– Зачем ты это сделал? – спросил Бальдрик.
– Он не был мертвым, – ответил Утер. – Идем же!