Чтение онлайн

— Ты собираешься спать в одежде, Лу?

— Именно. — Вытянув руку, он щелкнул выключателем настольной лампы, погрузив комнату во тьму. — Спокойной ночи, Макси.

— Спокойной ночи, Лу.

Вампир точно знал, когда они вернулись назад, в сферу его влияния. Он почувствовал их присутствие так же отчетливо, как чувствовал приближение рассвета. И ее присутствие ощущалось им острее других.

«Хорошо, что вы вернулись, — заявил он Джейсону Беку, внедряясь в его разум так же легко, как он мог бы прогуляться по залитому лунным светом парку. — Я

сильно бы разгневался, нарушь ты свое слово».

Молодой человек резко сел в постели, осматривая свой темный номер. Но вампира поблизости не было. Осознав это, он расслабился.

— Как долго мне еще удастся удерживать их здесь? Они меня подозревают.

Вампир знал, что Джейсон говорит правду. Более всего ему хотелось вернуть свою сестру. Это плохо. Он не был готов к такому повороту событий. Ему нужно было как можно больше разузнать про эту женщину. Вампир чувствовал, что в ситуации что-то не так. А он не прожил бы столько веков, если очертя голову бросался бы в гущу событий, толком не разобравшись, что в действительности происходит.

«Наберись терпения, — приказал он Джею. — Уже недолго осталось».

— Я хочу, чтобы ты вернул мне сестру, — сказал молодой человек. — И как можно скорее.

Вампир ничего не ответил.

Бек продолжал:

— Ты сказал, что не причинишь вреда моим друзьям, но Макси вчера была ранена.

«Это сделал не я, а один из моих слуг. Он совершил ошибку, и понесет за нее заслуженное наказание».

— Я не могу предать их, зная, что они попадут в беду.

Вампир подумал о том, что молодому человеку присуще чувство справедливости, однако недостаточно сильное, чтобы он осмелился рисковать жизнью своей сестры. Лучше всего будет заверить его в том, что он находится на его стороне, решил вампир.

«Ничего подобного больше не повторится. Даю слово», — сказал он и, не дав Джею возможности ответить, оставил его разум, чтобы сосредоточиться на мириадах собственных мыслей.

Лу отдавал себе отчет в том, что сильно рискует. В последнее время он часто думал о Макс так, как не позволял себе раньше. То, что они провели ночь в одной постели, еще больше осложняло ситуацию. И, черт побери, он совсем не хотел, чтобы Макс узнала о его влечении к ней, в противном случае ему уже не отделаться от нее, пока он полностью не капитулирует. А капитуляция означает погубленные жизни, и его, и ее. Она станет предаваться романтическим мечтаниям, в то время как он хотел бы, чтобы их чувство носило чисто физический характер. Чувства Максин будут задеты, и в конце концов она возненавидит его. Черт побери, если он ранит ее чувства, то и сам станет себя ненавидеть.

Он не мог дать то, чего она хотела, — глубокую прочную любовь, потому что был просто не способен на подобное. В его душе ничего этого не осталось, сердце давным-давно было опустошено, поэтому ему совершенно нечего было ей предложить.

Он ее не достоин.

Тем не менее он снова позволил ей обвести его вокруг пальца, как обычно. Он ложился в постель, зная, что это плохая идея, частично из-за немого укора в ее глазах в ответ на его отказ, а частично из-за того, что в действительности он хотел этого так же неистово, как и она сама.

Проснувшись

на следующее утро, Лу ничуть не удивился, обнаружив, что Максин тесно прижимается к нему. Она отбросила одеяло и перевернулась на бок, лицом к нему. Голова ее покоилась у него на груди, и он ощущал запах ее волос, смешанный с анестетиком, который нанес доктор. Она обнимала его рукой за плечи. Лу чуть поднял голову и обнаружил, что она закинула ногу ему на бедра. Обнаженную, упругую, восхитительную ногу.

Почувствовав, как твердеет его плоть, Лу понял, что ему нужно как можно скорее высвободиться из ее объятий, пока она не проснулась и не поняла, как сильно его желание. Но едва он пошевелился, как она вздохнула, крепче сжала его плечо и воззрилась на него своими сонными, чертовски сексуальными глазами.

— Доброе утро, Лу.

— Доброе.

Она улыбнулась, касаясь рукой его щеки:

— Щетина. Мне нравится.

— Макс…

Она подвинулась ближе, потерлась своей щекой о его.

Лу подумал о том, что, если она сию же секунду не прекратит, он вспыхнет, подобно факелу.

— Пора вставать, милая. Как твоя голова?

— Болит. А от обезболивающего, которое дал мне доктор, я чувствую себя странно. Именно этим я и собираюсь оправдываться, когда ты потом начнешь на меня орать.

— Зачем это мне орать на тебя?

— Затем, что я собираюсь поцеловать тебя. — Говоря это, Максин повернулась, и лицо ее оказалось в опасной близости от его собственного лица. — Не беспокойся, тебе это совсем не понравится. Ну, утреннее дыхание и все такое.

Лу три раза вставал ночью, и на третий раз почистил зубы, опасаясь, что она почувствует несвежее дыхание.

Макс подобралась еще ближе. От нее пахло мятой. Он мог бы отвернуться, действительно мог бы. Если бы был сделан из камня. Но он не был сделан из камня, и он не отвернулся. Он лежал совершенно неподвижно, ненавидя девушку за то, что она двигается намеренно медленно, давая ему время отстраниться. Лу ненавидел себя за то, что дает ей понять — он жаждет этого поцелуя.

И всего остального.

Ее губы прижались к его губам, нежные и увлажненные, а глаза закрылись, и на щеках появились тени от длинных ресниц. Дыхание ее стало прерывистым, когда ее рот слился с его ртом; пальцы одной руки вплелись ему в волосы, а другой рисовали маленькие круги у него на груди.

Лу растаял, как кусок масла на солнцепеке, напрочь забыв о логическом мышлении. Все его чувства, кроме этого ощущения, пропали. Он знал только, что ее алчущие губы целуют его, ее тело распростерто на нем, а бедра совершают легкие, едва уловимые движения. Его ладони помимо его воли скользили по ее упругим бедрам, и он отвечал на поцелуй. Боже всемогущий, он отвечал на поцелуй!

Руки его скользнули ей в волосы, чтобы сделать слияние их ртов еще более полным… но тут он коснулся повязки на ее голове. Это напомнило ему о том, как Максин лежала без чувств на асфальте у офиса, о его собственном страхе и гневе, когда он заметил склонившееся над ней существо. Потом он взял ее на руки, всеми силами стремясь защитить, оградить от опасности.

Это была Макси, его обожаемая, отважная, любящая причинять беспокойство лучшая подруга. Какого черта он сейчас творит?