Синий Мир
Шрифт:
С леденящим душу воплем махина Крагена взвилась в воздух. Ныряльщики поспешно ринулись в воду, побросав инструмент. На плоту рядом с Крагеном удержались только трое, одним из них был Склар Хаст. Он умудрился забраться внутрь открытого черепа чудовища, и теперь пытался ножом перерезать толстые серые кишки, управлявшие движениями Крагена.
Монстр испустил еще один душераздирающий крик, дернулся – и двое остальных тоже оказались в воде. Теперь Царь-Краген попытался
Наконец силы Крагена начали иссякать, движения делались все более бессвязными. На помощь Склару Хасту уже спешило несколько кораклов, но еще прежде, чем они успели подойти, все было кончено – нервные узлы чудовища были вырезаны с корнем и выброшены в океан.
Гигант лежал на воде неподвижно, чуть покачиваясь на своей «разделочной доске». Флотилия устремилась к Уведомляющему.
– К оружию! – закричал Баркан Блейсдел. – Хватай пики, топоры, молоты, ножи, дубины! Уничтожить еретиков!
– Царь-Краген мертв! С ним покончено! – прокричал Склар Хаст, стоявший на носу передней галеры. – Что скажешь на это?
Наступила тишина, затем раздался ропот, он разрастался все больше и больше, и наконец толпа разразилась аплодисментами.
Склар Хаст указал на Баркана Блейсдела:
– Этот человек должен умереть. У меня нет к нему личной мести. Но он принес смерть слишком многим. Он виновен в гибели половины своей Гвардии. Он убил Генри Бастафа. Он скармливал вашу пищу Крагену, чья туша лежит перед вами, и продолжал бы делать это, пока Краген не сожрал бы все плоты.
Баркан Блейсдел закричал, обращаясь к своим гвардейцам:
– К оружию! Что же вы стоите?! Заткните ему глотку!! Склар Хаст повернулся к безмолвно стоящим гвардейцам:
– Бросайте оружие. Все кончено. Царя-Крагена больше нет. Вы больше не Гвардия Царя-Крагена, вы – Гвардия дохлой морской твари!
Баркан Блейсдел беспомощно озирался по сторонам. Несмотря на то, что численность Гвардии в несколько раз превышала десант Склара Хаста, никто из его подчиненных не проявлял желания сражаться.
Тогда он горько рассмеялся и повернулся, чтобы уйти.
– Постой! – окликнул его Мос Свайн, Арбитр Уведомляющего. – Баркан Блейсдел, вернись! Ты должен предстать перед Советом, который будет судить тебя за то, что ты сделал!
– Я никому не позволю судить себя! – вскричал Блейсдел, пытаясь
И в этом была его ошибка. Стоило ему нажать плечом, как люди попытались задержать его. Первый же человек, схвативший его, получил удар кулаком. И это была его вторая ошибка – и последняя, ибо на его удар последовал ответный удар, и не успел он даже крикнуть, как был буквально разорван на куски. Затем разъяренная толпа обернулась к гвардейцам. Те уже успели сообразить, что их ожидает, и рванулись к кораклам, но многие, не добежав, разделили участь своего предводителя. Те же, кто успел отойти от берега, были взяты в оцепление галерами.
– Идите на берег, братья! – закричали с берега. – И тащите сюда этих псов, пусть разделят участь остальных!
– Мы ждали вас! – раздался другой голос. – У вас здесь много друзей, которые соскучились по вам!
А еще один голос воскликнул:
– Сегодня арак будет литься рекой, и зажгутся желтые лампы. Сегодня все будут пить и плясать до упаду! Идите к нам пить и плясать при свете желтых ламп!
Помедлив, Склар Хаст отвечал:
– Мы сойдем на берег, и мы доставим вам пленных гвардейцев. Но вы должны обещать, что кровопролития больше не будет. Пусть судьбу виновных решит общее собрание, и те, кто действительно виновен, понесут наказание в соответствии с нашими старинными обычаями. Если вы не согласны, мы возвращаемся на Новые Плоты.
Мос Свайн ответил с берега за всех:
– Мы согласны! Достаточно крови, мы устали от бесконечной войны.
– Тогда мы идем!
И черные галеры зашли в гавань, и моряки спрыгивали на берег, встречая старых друзей, соратников по гильдии и братьев по касте.
А тело Крагена продолжало плавать в океане. Спустились сумерки, и башня маяка осветилась праздничной иллюминацией: от Спокойствия на востоке до Альмака и Сционы на западе летели радостные известия. Сводники с грустью взирали на потемневшие воды океана. Гвардейцы торопливо срывали и прятали форму, которую совсем недавно с такой гордостью носили.
Над ними смеялись, порой с издевкой, но никому не причиняли вреда: радость людей была слишком велика, чтобы вспоминать старые обиды.
И перед каждой хижиной горела желтая лампа, и доставался из кладовых самый старый арак и самые душистые настойки, и старые друзья пили за здоровье друг друга. Ночь напролет под яркими созвездиями люди пировали, веселились и от всего сердца благодарили судьбу за то, что никогда больше, отныне и во веки веков, народ плотов не будет никому служить – ни Царю-Крагену, ни кому-либо другому.