Синева
Шрифт:
Но Булкин уже этого не слышал. В трубке раздавались частые телефонные гудки.
Иван Карлыч выхватил трубку из опущенной Тимошиной руки и положил её на рычаг аппарата.
— Я тебя предупреждал, — сказал он мальчику, — я говорил: не звони Булкину.
— Но он же отличник, — грустно сказал Тимоша. — Он же староста.
— Булкину не нужно летать! — сказал Иван Карлыч. — Ему не нужно летать, потому что такие, как он, не живут, а борются за существование. А тебе, мой мальчик, может быть, необходимо
— Да много твой Булкин в этих физических законах понимает! Тоже мне! — Чижик презрительно плюнул на пол, покосился на Ивана Карлыча и быстро вытер плевок ногой.
— Нужно в школу идти! — уверенно звякнул Будильник. — Что ты каких-то Булкиных-Сайкиных расспрашиваешь? Нужно самого учителя физики спросить!
— Но я ни с одним учителем физики не знаком! Мы ещё физику не проходим.
— Да ты что! — закричал Чижик, довольный, что никто на его плевок не обратил внимания. — Да тут любой физик обрадуется! Такое дело — человек летает!
— Иди, мой мальчик.
Иван Карлыч приволок из передней пальто, шапку.
— Иди! — приговаривал он, помогая Тимоше натягивать свитер, брюки, носки. — Иди и не расстраивайся, что бы тебе ни сказали. И помни: мы ждём тебя и волнуемся.
— Любому и каждому только не верь! — закричал Чижик. — Ты — летаешь! Мы все видели! Мы все в свидетели пойдём!
— Шарфик, шарфик не снимай! Помни: у тебя больное горло! — крикнул Тимоше вслед Иван Карлыч.
Глава десятая
Епильдифор
— Э! — закричал Рекс — Э! Чего ты один-то! Я с тобой! Воще!
Но дверь за Тимошей уже захлопнулась.
Чижик метнулся к окну и выпорхнул в открытую форточку.
— Рекс! Рекс! Вернись! — кричали ему вслед Сурок и Будильник, но напрасно.
Пулей вылетел Рекс на улицу и уселся на жиденьких веточках молодого кустарника, который со временем должен был превратиться в замечательный сквер и озеленить этот новый район.
— Во! Воще!
Чижик оглянулся на дома. Но все дома были совершенно одинаковые. Он поискал окно и балкон, с которого вылетел, но и все балконы, и все окна были одинаковые.
Рекс даже присвистнул от удивления.
Чижик был малый сообразительный и потому решил смотреть на двери подъездов: из какой-нибудь обязательно выйдет Тимоша!
Чижик, однако, не знал, что, по какому-то странному обычаю, все парадные двери этих домов всегда были заколочены.
Зачем это делается, наверное, никто на свете не знает! И ответить на этот вопрос так же трудно, как и на тот, зачем вообще нужны парадные двери, если в них нельзя войти.
Тимоша давно вышел через чёрный ход и побежал к школе через двор, а Чижик всё сидел, покачиваясь, на кусте и всё поводил носишком, вглядываясь
Тем временем на улицу вышел известный всему району бандит и ворюга кот Епильдифор.
Собственно, у него было много имён, потому что он ухитрялся жить сразу у нескольких хозяев, в нескольких квартирах, где его ласкали, кормили, не подозревая о том, какую он ведёт жизнь, когда отправляется гулять.
«Васенька, бедный, — говорила одна хозяйка, отпаивая его молоком, — куда ты пропал, славный мой котик. Вон как отощал…»
И Епильдифор, который чуть не лопался от сытости, потому что за день трижды пообедал в разных домах, притворно жалобно мяукал.
«Мурочка моя славная! (Представьте, одна девочка считала, что Епильдифор — кошка, и страшно боялась, что её украдут!) Мурочка моя хорошенькая, я уже везде объявления развесила: «Пропала кошечка».
А «кошечка» Епильдифор выгибал спину, скрёб грязными когтями паркет, пыхал зелёными глазами и размышлял: что бы ему такое выбрать? Телячью котлету, сосиску или салаку, которую для него в этом доме специально покупали?
«Ну ты даёшь, Фонарик! — говорил в третьей квартире Епильдифору пенсионер, бывший военный. — Я уж не знал, что и думать! Куда ты пропал? Тут собак полно, как в деревне! Того гляди, растерзают тебя, дурака!»
«Посмотр-р-р-рим-м-м, посмотр-р-р-рим…» — мурлыкал Епильдифор.
Откуда было знать сердобольному пенсионеру, что все окрестные собаки испытывают ужас перед этим Фонариком Епильдифором.
Что он дерёт в кровь догов и овчарок, не говоря уже про всяких там болонок и таксиков. Что когда он выходит на улицу, все собаки, и даже те, у кого вместо хвостов одно воспоминание, эти самые хвосты поджимают и разбегаются кто куда.
— Епильдифор-р-р-р, Епильдифор-р-р-р-р, — удовлетворённо мурлыкал кот, выходя на улицу и хозяйским уверенным глазом окидывая свои владения.
— Э! — вдруг услышал он. — Э! Что это тут все двери заколочены?
Кот оглянулся. На кустике сидел… чижик. Правда, догадаться можно было не сразу, потому что он был в футболке и в джинсах.
— А? Что? Без очков не слышу? — прогнусавил Епильдифор, подбираясь поближе. Ему вдруг ужасно захотелось свежей дичинки.
Если бы он знал, что этот Чижик никогда котов не видел! Рекс и не подозревал, какая его подстерегает опасность.
— Я грю… это… — сказал Рекс, доверчиво спрыгивая с ветки. — Чегой-то здесь двери-то все закрыты?..
— Ну… допустим, сквозняки… или, там, посторонние. В общем, меня это устраивает, — мурлыкал Епильдифор, прикидывая, как бы поточнее запустить в чижика когти. — Меня это устраивает, я не граф, мне парадный ход не нужен, я и через подвал, и через водосточную трубу куда хочешь пролезу.