Синдзю
Шрифт:
Привратник у дома удовольствий сказал:
— Дама в старинном наряде? Зачем вам искать ее, когда вокруг так много симпатичных модных девиц?
Сано вспомнил о Глицинии. Однажды она помогла ему. Вдруг опять поможет? У нее в Ёсиваре должно быть много друзей, которые охотно присоединятся к поискам, и достаточно поклонников, способных выступить против людей молодого Ниу. Он направился к Дворцу божественного сада. По пути ему попалась новая процессия. Радость и беспокойство охватили его в равной степени, когда взгляд остановился на женщине,
Если бы не удивительные глаза, Сано ни за что не узнал бы Глицинию. Сильно похудевшая и бледная, она была одета в одноцветное кимоно из хлопка. Рядом с ней покачивался пьяный в дым мужчина. Вот он облапил женщину и потянулся к ее груди. Лицо Глицинии застыло в гримасе, отдаленно похожей на улыбку.
У Сано не было времени размышлять над тем, что вынудило восхитительную красотку опуститься до уличной шлюхи.
— Госпожа Глициния!
Сано удалось подъехать к ней, никого не задавив. Он еще раз назвал ее по имени, приподняв маску.
— Вы помните меня? Вымученная улыбка испарилась.
— Вы! — Глаза засверкали ненавистью. — Я помогла вам. Я отдалась вам даром. И посмотрите, что со мной стало!
Она указала на себя, кавалера и процессию. У Сано упало сердце. Он вспомнил, что доложил об их разговоре судье. Наверное, Огю приказал перевести ее в проститутки низшего разряда, чтобы никто не принимал во внимание ее рассказ об убийстве Нориёси. «Еще одна жизнь, поломанная по моей вине», — огорчился Сано.
— Госпожа Глициния, простите меня, но мне опять нужна ваша помощь. Я должен найти...
— Не подходите ко мне! — взвизгнула Глициния. — Вы достаточно натворили!
Стряхнув клиента, она растворилась в толпе. Волей-неволей Сано пришлось оставить ее в покое.
И вовремя. К нему приближался досин. Сано торопливо спешился и двинулся дальше, ведя коня на поводу. Новое положение позволяло заглядывать в открытые окна и двери. В чайных домиках и ресторанах он видел много высоких и дородных женщин, которые вполне могли оказаться переодетыми мужчинами, но никто, к сожалению, не был похож на сегуна.
В итоге Сано очутился на чрезвычайно узкой улице. Дальний конец упирался во внешнюю стену квартала. Сияющие светильники на веревках тянулись от крыши до крыши, танцевали под дуновением ветра. Сано остановила плотная толпа. Он встал на цыпочки и вытянул шею. Мужчины вокруг него все больше расходились в ожидании кульминации празднеств. Юдзё энергично подбадривали их. Скользкая земля кисло воняла. Шагах в тридцати от Сано мелькнула гладко причесанная голова, глуповатое белое лицо и длинные, ниспадающие на плечи волосы. Мужчина, переодетый женщиной, улыбался и махал кому-то рукой. Широкий золотой рукав поднялся и открыл несколько слоев кимоно: красное, зеленое, голубое, белое.
Сано узнал Токугаву Цунаёси. Три самурая в масках, но в обычных одеждах шли впереди сегуна, расчищая дорогу. Охранники, трое на конях и трое пеших, прикрывали правителя с тыла и с флангов. Сано начал пробиваться на середину улицы.
— Кончай пихаться! — завопил кто-то, оттесняя Сано к ограждениям.
— Прочь с дороги, прочь с дороги! — кричали охранники.
Сано привязал коня к ограждению и вклинился между двумя мужчинами. Охранник приблизился к нему. Локоть самурая сбил с Сано маску. Поправляя ее, Сано увидел, что охранник обернулся на чей-то зов.
Рядом с охранником появился досин. Они завели разговор, к которому присоединились передние самураи. Сано догадывался о чем речь. Досин спрашивал или рассказывал о некоем весьма опасном беглеце.
Сано снова устремился вперед. Он обязан воспользоваться ситуацией и предупредить сегуна. Заговор двадцати одного мог реализоваться каждую минуту.
Раздался глухой удар. Воцарилась тишина. За первым ударом последовал второй, третий. Зазвонили миллионы гонгов и колоколов. Квартал потонул в веселых криках. Наступила полночь, и монахи в храмах по всему Эдо приступили к изгнанию прошлогоднего зла и приглашению добра нового года.
Сано слушал мелодичный перезвон, испытывая вместе с толпой благоговейный трепет. Вдруг боковым зрением он увидел движение на крыше. Оглянулся.
Самурай в темном кимоно, узких штанах и маске, держа лук, встал на колено, достал из колчана, свисавшего с плеча, стрелу, наложил ее на тетиву и стал целиться прямо в сегуна.
— Смотрите, ваше превосходительство! — крикнул Сано, взмахнув рукой. — Вон. На крыше!
Голос потерялся в общем шуме. Не слыша самого себя, Сано продолжал кричать:
— Ваше превосходительство!
Никакого результата. Тогда Сано пробрался к коню, отвязал его и вскочил в седло. Поднявшись на стременах, размахивая руками, он кричал и кричал.
— Ваше превосходительство!
Никто не двинулся с места. И немудрено: колокола и гонги звонили непрерывно. Сёгун поднял восхищенный взгляд к небесам. А Сано в ужасе наблюдал, как еще двое лучников устраиваются для стрельбы на других крышах по соседству с первым.
— Вы! Там! Наверху! Остановитесь! — крикнул изо всей мочи Сано.
Крик совпал с паузой между ударами колоколов. Лучник, самый близкий к Сано, пустил стрелу. Она полетела к Сано с умопомрачительной скоростью. Конь заржал и прянул назад. Из-под гривы пульсирующим фонтаном брызнула кровь. Конь задрожал и рухнул. Сано успел заметить, что лучники выстрелили. Сёгун исчез, будто провалился сквозь землю.
Улицу мгновенно охватила паника. Люди колотили друг друга, пытаясь спастись, не зная от чего. Крики перекрывали звон гонгов и колоколов. Сано упал на человека, сбитого конем. Кто-то наступил на Сано. Он с трудом поднялся и тут же получил сильный удар ногой в подбородок. Маска слетела. Встав снова, Сано увидел, как охранники влезли на крышу и помчались за убегавшими лучниками. Другие окружили упавшего правителя живой стеной, третьи сдерживали обезумевшую толпу.