Синдром
Шрифт:
Дюран отвел взгляд — ему не нравились все эти разговоры. От таких тем он начинал задыхаться.
— Сколько? — не отступалась Эйдриен.
— Двое, — ответил врач.
— Двое? Невероятно. Всего два человека?
Он посмотрел в сторону, избегая враждебного взгляда собеседницы, и покачал головой, не в силах ничего сказать. Дюран неподвижно сидел и тяжело дышал, будто ждал, что ему вот-вот подадут кислородную маску.
Эйдриен не унималась:
— Похоже, ты не понимаешь.
— О чем ты?
— В твоей
Дюран нахмурился, а затем улыбнулся, будто вспомнил нечто важное, и со знанием дела проговорил:
— Два пациента — это нормально. Два клиента — то, что надо.
Ее челюсть отвисла от его внезапной радости и произнесенных им слов. Эйдриен откинула голову на кресло и пробормотала:
— Он не в своем уме.
Полицейский детектив оказался белым, чуть за тридцать, с блестящими голубыми глазами и собранной в пучок копной черных, с проседью, волос. В ухе поблескивала золотая серьга, а предплечья покрывали полинезийские татуировки. Фунтов двадцать ему, пожалуй, не помешало бы сбросить. Коп был одет в серые тренировочные и футболку, с которой смотрела морда питбуля и красовалась надпись: «Будь собакой».
Его звали Фриман Петреску. Эйдриен с Дюраном сидели в приемной — комнате, освещенной флуоресцентными лампами, где сильно пахло каким-то средством от насекомых. Перед полицейским стоял треснутый с одного боку ноутбук, на котором кто-то наклеил переводную картинку: мультяшный герой-полицейский Йосемит Сэм с парой пистолетов. Полицейский задавал вопросы и тут же аккуратно набирал ответы на клавиатуре.
— Прежде вы никогда не встречали этих людей?
Эйдриен покачала головой:
— Никогда.
Коп взглянул на Дюрана, похоже, терявшегося в раздумьях.
— А вы?
— Точно не помню.
Спутница удивленно взглянула на него, а следователь прекратил печатать.
— То есть как?
— Я не уверен, может, мне показалось… Но тот крупный мне вроде бы знаком.
— Как это?
— Не знаю… Кажется, я где-то его видел.
— Хорошо. А где именно?
— Не знаю, — ответил Дюран. — Точно не помню.
— Хо-ро-шо, — проговорил Петреску и принялся усердно печатать: «Возможно, где-то видел». — Все верно?
Тот кивнул.
— Вас называют «Док»? — уточнил детектив.
— Да, иногда.
— Это означает, что вы психиатр?
Дюран покачал головой:
— Не совсем: я клинический психолог.
— Ага, только в его воображении, — вмешалась Эйдриен, скрестив руки на груди. — У мистера Дюрана нет лицензии, и он ничего не оканчивал.
Дюран устало вздохнул, а Петреску перевел взгляд с одного свидетеля на другого: через это они уже проходили.
— Спросите,
— А чего мы этим добьемся? — поинтересовался детектив.
— Просто спросите!
Петреску взглянул на собеседника и пожал плечами:
— Ну, так сколько у вас пациентов?
— Два.
Детектив переварил ответ, точно некое экзотическое блюдо, которое он собирался одобрить, и обратился к Эйдриен:
— Итак, у мистера Дюрана два клиента. Голова от них кругом не идет, Док? — В ответ на испепеляющий взгляд Эйдриен Петреску отмахнулся: — Я знаю, что вы хотите сказать. Но взгляните на ситуацию и с моей точки зрения: у нас уже имеется одна ваша жалоба на доктора Дюрана…
— Никакой он не доктор.
— Да, и поэтому, насколько я понимаю, вы с ним судитесь! Только сейчас давайте не будем касаться гражданского иска. Вы пришли сюда потому, что на ваших глазах произошло убийство. Остальное — совсем из другой оперы. Поэтому предлагаю вернуться к…
Эйдриен заскрипела зубами и возвела взгляд к потолку.
— Вам не кажется, что одно имеет отношение к другому?
Петреску проигнорировал замечание и продолжил допрос:
— Вы упомянули, что здоровяк выстрелил в напарника.
— Да, выстрелил, чтобы добраться до мистера Бониллы, — подтвердил Дюран.
— Значит, вы хотите сказать, что он промахнулся?
— Нет, он не промахнулся… — начала Эйдриен, и Дюран перехватил инициативу:
— Мистер Бонилла загородился коротышкой, как щитом. Понимаете, он хотел, чтобы громила опустил оружие.
— А тот вместо этого застрелил своего напарника?
— Он просто хотел убить мистеру Бониллу, — объяснил Дюран.
— Вы тоже так считаете? — спросил коп свидетельницу.
— Да, — подтвердила та. — Теперь отвезете нас на место преступления?
Следователь покачал головой:
— Нет необходимости: ребята из отдела убийств выехали туда час назад. Подождем их и послушаем, что скажут.
Детектив продолжал задавать вопросы о том, что видели Эйдриен с Дюраном.
— И вы говорите, тот человек приставил пистолет к вашей голове?
Дюран кивнул.
— Но потом он передумал и ударил вас пистолетом?
— Верно, — подтвердил тот и указал на синяк на лбу.
— Значит, он не собирался вас убивать, — решил Петреску. — А вас? — продолжил он, обращаясь к Эйдриен.
— А меня — да, — ответила она. — И Эдди.
— Да, вы уже говорили об этом. Но почему? Что было у него на уме?
— Понятия не имею, — сказала Эйдриен.
— Он ничего не сказал?
Эйдриен покачала головой, но затем, что-то вспомнив, проговорила:
— Хотя…
— Что? — поинтересовался коп.
— Он сказал: «Тебе не будет больно».
— «Тебе не будет больно», — повторил вслух полицейский, занося фразу в отчет. — Что «не будет больно»?