Чтение онлайн

— Не поняли? — спросил Бонилла. — «Всегда готова», как бойскаут, за исключением разве что…

Лицо миссис Спиарз озарилось улыбкой понимания.

— А-а-а, — протянула она.

— Естественно, прозвище прижилось. — Эдди с нежностью взглянул на Эйдриен. — Скаут.

Девушка покачала головой:

— Да, от вас и впрямь ничто не ускользнет.

Бонилла направил на нее палец и спустил воображаемый курок.

— Так что лучше верьте мне на слово.

Впоследствии Эйдриен пару раз ходила в патруль с его «бригадой», и у них завязалось нечто вроде

дружбы. Эдди временами помогал миссис Спиарз с мелким ремонтом по дому, однажды подсобил Эйдриен пристроить щетки на ее древний «субару» — «джапмобиль», как он окрестил машину.

Итак, Эйдриен открыла «адресную книгу» в компьютере, отыскала номер Бониллы и оставила на автоответчике сообщение. И хотя детектив имел и пейджер, и мобильный телефон — Эдди ревностно следил за всеми новинками техники, — искать его по другим номерам она не стала. Бонилла славился тем, что всегда отвечал на звонки.

Прошло сорок пять минут, и раздался звонок.

— Что стряслось? — без долгих предисловий выпалил сыщик, будто считал, что его звонок — главное событие на повестке дня этой молодой особы.

— Я только хотела узнать… — начала Эйдриен, откладывая в сторону учебник по гражданскому строительству.

— Да, что?

— Я хотела спросить, не согласишься ли ты кое-что для меня сделать.

Короткая пауза. Затем:

— Что именно?

— Дело касается моей сестры.

— Ах да, я слышал, чертовски неприятно. Я собирался выразить свои соболезнования, но как-то не довелось. Так что тебя беспокоит? Завещание или…

— Нет, другое. Так, пара пустяков.

— А подробнее?

За те десять дней, что прошли с момента смерти Никки, Эйдриен тратила все свободное время, пытаясь привести в порядок дела сестры. И очень скоро выяснила, что большая часть денег где-то пропадает.

— Ты ведь занимаешься поиском активов и счетов, верно?

— Ну да, — подтвердил Бонилла. — Что-нибудь потеряла?

— Если честно, да. Примерно полмиллиона долларов.

— Ого.

— Сестра вляпалась в одну неприятную историю несколько лет назад в Германии, и ей заплатили, чтобы она помалкивала.

— И деньги бесследно исчезли?

— Я особенно-то не искала, но, в общем, да. Их нигде нет.

— А счета?

— Две тысячи на чековом депозите, тысяч пятнадцать на сберегательном счете — и только. Не исключено, что сестра еще куда-нибудь вкладывала деньги. К сожалению, я не представляю, с чего начать поиски.

— А почему ты так уверена, что у нее действительно было полмиллиона?

— По ее рассказам. К тому же сестра не работала, жила на эти деньги. Я подумала, что, может, они в акциях или страховке. А кроме того, Никки, вероятно, получала с них проценты. Ты можешь выяснить — куда она их вложила?

Бонилла прищелкнул языком.

— Сделаю.

— Замечательно.

— Ты упомянула о двух пустяках, так что второе?

Эйдриен заколебалась, наконец, отбросив сомнения, сказала:

— Другая проблема состоит в том, что я собираюсь подать в суд на ее психиатра.

Детектив хмыкнул не

без скепсиса.

— Все проблемы возникли из-за его некомпетентности, — начала Эйдриен, но Бонилла ее прервал.

— Буду с тобой откровенен, Скаут: людям свойственно болезненно переживать потерю близкого человека, и порой каждый из нас склонен искать виноватого.

— Я не пытаюсь найти виноватого, Эдди. Этот психиатр довел ее до самоубийства.

— Хм, что-то не нравится мне это «довел».

— В тех воспоминаниях, которые якобы возвращались к Никки, не было ни доли правды — сплошная ложь. Я знаю наверняка, потому что и мне в них отводилась роль.

Эдди неодобрительно хмыкнул и поинтересовался:

— Какого рода воспоминания?

Эйдриен пыталась подобрать слова.

— Всякий бред.

— А подробнее?

Она тяжело вздохнула:

— Никки считала, что в детстве ее изнасиловали.

Детектив не ответил, и собеседница поняла, что он подбирает слова. Наконец Эдди отозвался:

— Что ж, такое случается даже в самых благополучных на первый взгляд семьях.

— Сатанисты, — лаконично пояснила она, и Бонилла решил уточнить:

— То есть капюшоны и все такое?

— Да. Капюшоны, свечи и не знаю что еще — какие-то козлиные головы.

— Боже правый.

— Никки считала, что и со мной все это происходило. Только уж поверь — о таком не забывают.

— Ты этого не помнишь?

— Нет, — ответила Эйдриен. — Не помню.

— И потому решила, что психиатр…

— Сам все придумал, — закончила мысль девушка.

— Хм, и для чего, по-твоему, ему это понадобилось?

— Не знаю, но факт остается фактом.

— Да, я уже слышал, — сказал Бонилла и добавил: — Я бы как-то понял, если бы ты избегала разговоров о таких вещах. Скажем, в случае, если бы тебя изнасиловал отец. Ты бы, вероятно, порядком комплексовала. Но не помнить — это уже другое. Насколько я знаю, люди обычно стараются забыть такие вещи, а не наоборот.

— Вот именно.

— Вопрос в следующем: зачем ему это понадобилось? В чем интерес врача?

— Ну, во-первых, Никки оставила ему деньги за помощь, представляешь? А во-вторых, я кое-что раскопала в Интернете. Существует целое движение, связанное с «привитыми» воспоминаниями. В нем участвуют главным образом родители и родственники якобы потерпевших, которые утверждают, что обвинения против них беспочвенны, что психотерапевт намеренно заставляет пациентов верить в придуманный им бред.

— Зачем?

— Потому что тогда у него появляется возможность лечить. Я хочу устроить для этого шулера показательный процесс.

— А я, по всей видимости, должен тебе помочь, так? Каким образом?

— Я хочу, чтобы ты выяснил об этом человеке все: есть ли на него жалобы, не испытывает ли он денежных затруднений, поинтересуйся его репутацией.

— Итак, самое основное: дипломы и кредитоспособность. Я правильно понял?

— Да.

Бонилла замолчал и по недолгому размышлению ответил:

— Я берусь, но только у меня один вопрос.