Чтение онлайн

— Сидней Шапиро. — Эйдриен перевела взгляд на врача. — Кто это?

Психиатр задумался.

— Это человек, который знает об этом все.

— О памяти?

На лице Шоу мелькнуло странное выражение, и он пояснил:

— Нет. О том, что случилось с вашей сестрой и Льюисом.

— Он в курсе, что с ними произошло?

Психиатр покачал головой и встал из-за стола.

— Сидней Шапиро неплохо знаком с имплантатами и с их использованием во благо и зло. Готов поручиться, он знает о них больше, чем кто-либо в мире. — Психиатр на миг заколебался —

его посетила неожиданная мысль. — Хотя, может, и нет.

Эйдриен продолжала изучать надпись.

— А кто он?

Врач задумался.

— Шапиро — бывший государственный служащий; сейчас он на пенсии. — Психиатр горько усмехнулся.

— Думаете, он станет с нами разговаривать?

Шоу покачал головой:

— Не знаю, но, если покажете ему медкарту, может, и согласится.

— Ладно, попробуем. А у вас есть его номер?

И снова отрицательный ответ.

— Он живет в Западной Виргинии, неподалеку от Харперс-Ферри. Его фамилия наверняка есть в справочнике.

— Хорошо, — ответила Эйдриен. — Сид Шапиро. Попробуем.

Она встала и протянула доктору руку на прощание. Тот взял ее руку в свою, накрыл ладонью и проговорил:

— Если он спросит, откуда вы о нем знаете…

— Что сказать?

Психиатр скованно улыбнулся:

— В общем, не упоминайте обо мне. Просто скажите, что видели его в одной документальной передаче.

— В какой? — спросила Эйдриен.

— Думаю, что-то на тему «управление психикой».

Макбрайд дожидался их в вестибюле, и, судя по всему, с доктором они уже успели попрощаться. Шоу лишь вскинул руку в кратком приветствии и торопливо зашагал прочь.

Может, Эйдриен только показалось, но теперь Лью Макбрайд стал каким-то другим. Он словно вырос, и в его поступи появилась расслабленность хорошего атлета. Льюис встретил направлявшуюся к нему Эйдриен улыбкой. И улыбка Макбрайда тоже изменилась. Исчез барьер подозрительности, появилась радость в глазах и что-то еще, и она подумала, что теперь, наверное, с ним все в порядке.

— Не пригласить ли тебя на ленч? — предложил Макбрайд. — Пора обсудить планы на будущее.

Они вышли из больницы — в холодном осеннем небе светило яркое солнце, и Эйдриен, поборов неловкость, спросила:

— У тебя есть деньги? Я совсем на мели.

— Если честно, да. При выписке мне выдали кое-какую сумму — официально я участвовал в исследовательском проекте. Пришлось оформить кучу расписок. Рей Шоу, наверное, хотел подстраховаться на случай суда.

На тротуарах было полно народу: люди торопливо шагали по своим делам. Макбрайд взял Эйдриен за руку, когда они подошли к бордюру, и не отпускал до тех пор, пока они не перешли перекресток.

— Я его понимаю, — продолжил он. — В больнице уже все знают, что я ни на минуту не разлучаюсь со своим личным адвокатом.

— Со своим безработным адвокатом, — поправила девушка.

— Мы оба безработные, — сказал Льюис. — Это у нас общее.

Эйдриен взглянула на него: да, Макбрайд действительно сильно изменился. И разговор их отличался от тех, что они вели раньше. «Наверное, —

подумала она, — если человек не знает толком, кто он, то перестает видеть жизнь с ее смешными сторонами. Он не улавливает иронии и сам не в состоянии шутить».

— Куда идем?

— Я знаю неплохую забегаловку напротив Нидл-парка, только дорогу перейти, — на углу Семьдесят шестой улицы и Бродвея.

— Замечательно, — одобрила Эйдриен. — И до отеля недалеко — всего два квартала.

— Хот-доги у них натуральные, в хрустящей оболочке.

— Не вареные, как везде, а обжаренные!

— Точно! И политы настоящей горчицей, а не этой желтой мерзостью.

— А ты, как я погляжу, неплохо знаешь Нью-Йорк?

Льюис пожал плечами и ответил:

— Во всяком случае, я знаю, где купить хороший хот-дог.

Они шли дальше, по пути высматривая свободное такси. Немного погодя Эйдриен сказала:

— Ты кое в чем прав.

— Да? И в чем же?

— Не знаю, наведывался ли кто в больницу, но вот к Шоу точно приходили «гости».

— Я тоже это подозревал. Учитывая то, что он отвечает за целое отделение, Шоу сделал все, что было в его силах.

— Да уж. Если бы ты выбросился в окно… — Она не стала продолжать мысль — о таких вещах способны разглагольствовать только психопаты. К тому же рядом с ней шел человек, который всего несколько часов назад лежал в палате для душевнобольных прикрученный ремнями к кровати.

— Эти мысли остались в прошлом, — заверил ее Макбрайд. — Вместе с бейсбольной битой и лужами крови. Как я мог поверить в подобный бред? Невероятно! Я даже чувствовал, каково это сжимать в руках биту — мне до сих пор не по себе. Купился как дурак.

— Это сейчас легко рассуждать, а тогда все выглядело по-другому.

Остановились на еще одном перекрестке. Льюис очень своевременно придержал спутницу под руку — мимо на красный свет пронесся автофургон. Они сошли с тротуара, и Эйдриен уловила, что Макбрайд встревожен — он крепко стиснул ее руку.

— Тебя что-то беспокоит? — поинтересовалась девушка.

— Знаешь, я доберусь до того, кто сотворил со мной такое. Обязательно.

Эйдриен листала телефонный справочник, отыскивая фамилию человека, к которому посоветовал обратиться Шоу. Записка лежала в медкарте, и девушка, доставая ее, случайно обронила какой-то снимок, сделанный «полароидом». Макбрайд возился на кухне — готовил чечевичный суп из консервов. Эйдриен нагнулась, чтобы поднять фотографию — и замерла. Что это? Девушка взяла снимок, положила его на стол и склонила набок голову: что-то очень знакомое. Где же она видела эту вещицу? Секунда и — вот оно: такая же штуковина лежала на полу ее квартиры, в кучке праха, просыпанного незваным гостем, который перевернул все в доме вверх дном. В прахе Никки была та же самая прозрачная стекляшка. Тогда Эйдриен приняла предмет за какой-то мусор, побочный продукт кремации. И вдруг у доктора Шоу появилась его фотография. Как? Откуда?