Чтение онлайн

— Молодец! — коротко похвалил Эдвард Фалькаро с какой-то приятной интонацией в голосе. — Эта молодая леди о вас позаботится.

Чарлз отрешенно прошел к столу через всю эту длинную комнату, думая о том, что он должен хорошо выглядеть. Дядюшка Фрэнк все испортил, поймав его, когда он проходил мимо него, за рукав и остановив:

— Удачи тебе, Чарлз, — прошептал дядюшка Фрэнк, и ради бога, будь осторожен. Неужели ты не понял, что этот старый дьявол задумал все это с самого начала?

— До свидания, дядюшка, — сказал Чарлз, вдруг почувствовав себя совсем больным. Девушка встала и открыла перед ним дверь.

Она была грациозна, как кошка, и Чарлзом Орсино овладело чувство, что сам он здесь — канарейка.

Макс Вайман пробирался, толкаясь, через такое смешение тел и голосов, какое он никогда в жизни не видел. На Скрэтч Стрит Сквер было светло, как днем, даже еще светлей. Сверхяркие лампы, установленные на стоэтажных зданиях, заливали бело-голубым светом развеселую толпу. Бегущая строка извещала буквами в 75 футов:

23.58 ВОСТОЧНОГО ВРЕМЕНИ. 31 ДЕКАБРЯ. ПО ДАННЫМ ПОЛИЦИИ, НА УЛИЦАХ ВСТРЕЧАЕТ НОВЫЙ ГОД 2 МИЛЛИОНА ГРАЖДАН. 23.59 ВОСТОЧНОГО ВРЕМЕНИ. 31 ДЕКАБРЯ. ФАЛЬКАРО В ТЕЛЕИНТЕРВЬЮ ШУТИТ: «НИКОГДА НЕ ДУМАЛ, ЧТО НАМ ЭТО УДАСТСЯ». 00.00, ПОЛНОЧЬ, 1 ЯНВАРЯ. С НОВЫМ ГОДОМ!..

Смешение голосов стало невыносимым. Макс Вайман зажал руками голову, ненавидя их, ненавидя их всех, пытаясь заставить их заткнуться. Шестеро молодых лбов, напротив которых он оказался зажатым в толпе, срывали одежду с какой-то девушки. Они ржали, она тоже смеялась, только дела вид, что защищается. Это была одна из мягких нью-йоркских зимних ночей. Вайман взглянул на эту белую кожу, не подозревая, что его глаза выдавали злорадство. Он выкрикнул проклятие ей и этим оболтусам, но его искаженный выпитым виски голос никто не услышал.

Кто-то сунул ему в руки бутылку и изобразил губами какое-то восклицание, вроде «С Новым Годом!» Он лихорадочно схватился за горлышко и поднес бутылку ко рту, сделав один глоток пьянящего алкоголя, второй, третий… Тут бутылку выхватили, но не тот мужчина, что ему ее сунул. Веселая полная женщина бросилась к Вайману в объятия и, к его ужасу и отвращению, запечатлела на его губах долгий поцелуй. Смеющийся седой мужчина оторвал ее от него, и она бросилась горячо целовать того.

Две рослые девушки схватили Ваймана и начали срывать одежду с него, хохоча своей новогодней шутке. Он истерично вцепился в них, и они прекратили, смех замер на их губах, когда они заметили его полный ярости взгляд. Внезапное движение толпы отделило Ваймана от них; в этом море гуманизма блуждала еще одна бутылка. Он схватил ее, но на этот раз не выпил. Он быстро засунул ее под ремень своих шорт и прикрыл рукой, а водоворот тел вынес его к самому краю этой беснующейся толпы.

«ЛИДЕРЫ СИНДИКА ОБРАЩАЮТСЯ С НОВОГОДНИМ ПОЗДРАВЛЕНИЕМ… ТЭЙЛОР ПРОСЛАВЛЯЕТ СТО ЛЕТ СВОБОДЫ… 00.05 ВОСТОЧНОГО ВРЕМЕНИ, 1 ЯНВАРЯ…»

Вайман оказался рядом с девушкой, которая призывно улыбнулась ему… и взглянула на него еще раз.

— Убирайся от меня! — заверещала она, колотя своими маленькими ручками в его грудь. Теперь уже можно было расслышать отдельные голоса, но толпа все еще была очень плотной. Она по-прежнему вопила и колотила его, когда вдруг засветился большой экран на Скрэтч Стрит Сквер, и толпы хлынула к нему, как шампанское из бутылки,

унося с собой Ваймана и орущую девушку на движущемся тротуаре. Толпа устремилась к ленте, двигавшейся в северном направлении, немного ослабив свое давление; девушка с визгом исчезла в толпе.

Вайман, непроизвольно заткнув уши, блуждал глазами по ленте, двигавшейся на восток, и свалился на скамью, двигающуюся со скоростью 5 миль в час. Он тупо смотрел на ленты, несущиеся рядом со скоростью 10 и 15 миль в час, но не отважился ступить на них. Он беспробудно пьянствовал уже месяц и мог упасть, разбив свою бутылку.

Он перешел с движущегося тротуара на эскалатор Ривередж. Он был один. Ривередж был сплетением складов и подъездных путей, подземных, наземных и надземных. Здесь он работал.

Вайман пробирался между грохочущими конвейерами, покрытыми коробами от мелких воришек, между булькающими трубопроводами, по которым подавались вода и топливо, между металлическими складскими ангарами и цистернами. В Ривередже было совсем не темно. Для того, чтобы обеспечить Манхэттен всем необходимым и забрать оттуда его ежедневную продукцию, не хватало и 24 часов. В дневном свете мощных ламп инженеры в своих стеклянных будках следили за цифрами и поворачивали переключатели. Аварийные бригады при звоне сигнала тревоги выбегали из своих диспетчерских для замены прогнувшихся пластин транспортеров, уборки упавших контейнеров и разгребании куч свалившихся ведер на каком-нибудь слишком крутом повороте.

Он нашел 26-ю аварийную диспетчерскую, спрятал бутылку под полой и вошел, слишком пьяный для того, чтобы подумать, что его поведение может показаться эгоистичным.

— Привет, — громко сказал он сменному мастеру. — Черт подери эти праздновании с их толпами.

— Даже отсюда было слышно, — ответил мастер, пристально посмотрев на него. — Ты в порядке, Макс?

Вопрос его задел.

— Сомневаешься? — завелся Вайман. — Конечно, я принял на грудь! Думаешь, я пьян? Т-ты ведь т-так д-думаешь?

— Боже. — тихим голосом проговорил мастер. — Слушай, Макс, сегодня я не могу поставить тебя на работу, тебя может убить. Мне хочется быть справедливым, ведь ты много для меня сделал. Что тебя гложет? Никто не против пары глотков, небольшого развлечения. Я сам в прошлом месяце хорошенько поддал. Но ты настолько упился, что я не могу допустить тебя к работе, и никто не допустит.

Вайман бросил в его сторону несколько грязных ругательств и попытался полезть в драку. Он удивился и ему стало себя жалко, когда кто-то перехватил его руку, а еще кто-то захватил вторую. Это были Дули и Вайнтрауб, его сменщики, внимательные и не очень-то веселые.

— Грязные крысы! — Вайман пришел в себя. — С-сволочи!.. — Он начал кричать, полный ненависти к ним, и тут же уснул прямо но ногах. Дули и Вайнтрауб положили его на пол.

Сменный мастер покачал головой и спросил Дули:

— Он всегда такой?

Его перевели на этот участок только две недели назад.

Дули пожал плечами.

— Можно сказать, да. Он здесь работает около трех месяцев. При поступлении сказал, что работал в аварийной бригаде в Баффало, в доках. Работу он знает. Но я никогда не встречал такого нелюдимого парня. Ни разу никому доброго слова не сказал. Ни разу не пошутил. Пьянка, пьянка, пьянка. На этот раз он действительно набрался.