Чтение онлайн

Хмыкаю и провожу ладонью по волосам. Конечно… Это и дураку понятно: фронтмен популярной группы на глазах у миллионов целует «необычную девушку», из которой можно слепить «мешок с деньгами».

— Как считаешь, что задумал этот ЛипсКиллер ЯзыкоСос?

Чуть не проглатываю сигарету и откашливаюсь, косясь на друга, который сидит без капли веселья на лице.

— Думаю, их лейбл создаст сольный проект на всей этой шумихе.

— Ла-а-адно, — протягивает Оззи и сдвигает брови к переносице. — Не хочешь поехать и поговорить с ней? Я, конечно, обрадовался бы за малышку Джи, но кажется, это дерьмо не для нее.

— Джи не маленькая

девочка, пусть сама решает.

Оззи бросает ледяной взгляд и бормочет:

— То есть будешь бездействовать?

— Нам надо записывать третий альбом, или ты забыл?

— Нет, не забыл, но еще у меня есть хорошая подруга, которой нужна помощь.

Качаю головой и смотрю на решительно настроенное лицо друга.

— И что ты сделаешь, Оз? Поедешь и скажешь ей: «Он козел, не влюбляйся в него»?

— Да хоть это, потому что она мне дорога, а ей запаривают мозг! — гневно кидает парень и поднимается, хлопая ладонью по столу. — Без понятия, что между вами произошло, и не собираюсь влезать в отношения. Но лучше пусть будет с мудаком, которого я хорошо знаю, чем с тем подозрительным типом.

— Как мило… Но ты забыл, Оз: прошло три года, и мы оба изменились, — тушу в пепельнице окурок и выхожу из кухни, встречаясь с вошедшим Купером. Вот и «счастье» привалило, не заставив себя как всегда ждать.

— Собирайся, тебя вызвал к себе Билл, — безэмоционально произносит менеджер, не здороваясь. Даже знаю, по какому вопросу, поэтому не удивляюсь.

Внизу уже поджидает кучка папарацци, когда мы выходим из отеля. Они сразу же налетают с вопросами в надежде заполучить «сенсацию», но я надвигаю на глаза козырек кепки, никак не комментируя «как учили». Усаживаюсь на заднее сиденье внедорожника, который несет по улицам «города ангелов» в главный офис «RCA Records».

Как только захожу в просторный кабинет директора и устраиваюсь в одном из кожаных кресел, он кидает передо мной папку и молча кивает. Открываю, пробегая глазами, и сразу же без интереса откидываю ее в сторону.

— У нас был уговор: как только группа окупает все затраты, я и парни действуем по-своему усмотрению. Поэтому больше никаких «подставных» подстилок. Забыл?

Билл многозначительно хмыкает. Бесит его повелительный взгляд, словно он знает больше, чем я. Так и есть — пока я всего лишь пешка. Пока… Он кладет передо мной фотографию и вкрадчиво произносит:

— Даже она?

Опускаю взгляд на снимок и стараюсь подавить вспыхнувшую ярость. Значит, они решили пойти на поводу у «желтой прессы» и Киллера, чтобы тоже извлечь выгоду?

— Не хочешь поиграть, Син?

Сжимаю под столом кулаки, не разрывая с ним зрительного контакта, и поднимаюсь, уверенно шагая прочь.

«Но эта игра будет на моих условиях, Штейер».

Джи

Лос-Анджелес —

город селебрити, роскоши и красивой яркой жизни. Но не все то золото, что блестит. Обратная сторона не такая привлекательная, как покажется на первый взгляд. Шоу-бизнес — огромный океан с акулами и стаями пираний, где нельзя оставаться обычной непримечательной рыбешкой. Либо ты принимаешь их законы, либо от тебя ничего не останется.

Про спокойную жизнь можно было забыть и вычеркнуть слово «хочу» из своего лексикона и мыслей. Не знаю, чем я думала в тот момент, когда отвечала «Да», но явно не головой. Вот бы перемотать тот момент и тысячу раз подумать, перед тем, как соглашаться, но… Я поддалась соблазнительному вкрадчивому голосу Киллера, и сама подписалась на то, что ждало впереди. Нас провожали безумные фанаты «Fhantom» и папарацци в Эдмонтоне, и встречали они же в Лос-Анджелесе. Эти люди вообще спят? Им больше нечем заняться? Напоминало одержимость.

— Привыкай, крошка, теперь такое будет постоянно, — предупредил один из участников, когда мы сидели в салоне самолета, готового унести в «город грёз».

Как привыкнуть к тому, что тебя лишили свободы? Я буквально превратилась в достояние общественности, без права что-то скрыть и утаить. Теперь моя «личная» жизнь была для всех, как на ладони. Уже на следующий день на каждом музыкальном канале крутили наш поцелуй с Киллом и раскапывали мое «черное» прошлое. Самый интересный факт: я — бывшая девушка Сина Эванса. Конечно, они не могли не приплести еще одного знаменитого музыканта. Думаю, Эванс обрадуется, когда узнает о любовном треугольнике, в который его добровольно-принудительно втянули.

Когда самолет приземлился в аэропорту Лос-Анджелеса, нас сразу же запихнули в тонированный автомобиль и отвезли в главный офис на серьезный разговор с директором лейбла Ларком Пирсом. Меня поставили перед фактом: «Вы — пара, и это не обсуждается», хотя своего согласия я не давала. У меня даже отобрали возможность возразить. Как они могли лишать права выбора? Я — человек, а не бездушная кукла.

— Килл — мировая знаменитость. В шоу-бизнесе не существует понятия «просто встречаться», — объясняла Кортни, помощница менеджера и по совместительству очень высокомерная блондинка.

Затем, как игрушку, отдали в руки Джессики, личного стилиста, которая еще глубже макнула мою самооценку и гордость в грязь. Девушка буквально выплюнула: «Мировая знаменитость не может появляться на людях с такой замарашкой».

— Ты должна следить за тем, во что одета и как выглядишь. Им только на руку, если ты опозоришься: нелепый хвостик на голове, облупившийся маникюр, неудачный наряд — их камера словит каждый изъян, а ты превратишься в посмешище.

«Меня не волнует это!» — хотелось заорать во всю глотку, но я молча проглатывала обидные слова.

Каждый день напоминал хорошо спланированный спектакль, где я — главная марионетка. Бесполезные интервью, на которых приходилось улыбаться и рассказывать выдуманную историю «любви». Закрытые элитные тусовки, где я обязательно сопровождала Килла. Мне хотелось пройтись по пляжам Санта-Моники и насладиться закатом или прогуляться по ночному Голливудскому бульвару, Аллее славы, но я пряталась за стеклами очков и скрывалась в шикарной квартире Килла, потому что, казалось, на каждом шагу поджидали папарацци. Даже красивый вид Тихого океана из окна не приносил желаемого спокойствия. Я снова чувствовала себя обманутой.