Sin
Шрифт:
Блондинка едва заметно улыбается, роется в сумке и кладет белый конверт на стеклянный столик, многозначительно играя бровями.
— Я могла бы продать фото…
— Не интересно, проваливай, — показываю жестом на дверь и резко поднимаюсь. Сколько раз такое было? Уже достали такие «интервьюеры», которые хотят выбить бабок, угрожая «снимками».
Девушка даже не шевелиться, и я выгибаю бровь, грубо кидая:
— Ну? Или тебе помочь?
— Даже, если это касается Джинет Браун и солиста группы «Fhantom»?
— Ты глухая? Я сказал про-ва-ли-вай, что не понятного?
— Син, проблемы? — открывается дверь и показывается лысая голова Дани, нашего охранника.
— До девушки туго доходит, проведи
Дани берет неудачного «рэкетира» под локоть, но она не собирается так легко сдаваться, упирается и кричит, что подаст в суд.
— Прости, Син, машина ждет возле черного входа, — виновато говорит охранник и выпроваживает визжащую девушку, от которой вянут уши.
Я надеваю капюшон и солнцезащитные очки, направляясь к дверям, но глаза натыкаются на конверт, который забыла блондинка. Уже хочу выйти, берусь за ручку, но что-то тянет взглянуть, какую «ценную информацию» она собиралась продать. Распечатываю конверт и замираю. Я предполагал, что там будет голый Оззи или Райт, развлекающиеся с фанатками (такое уже случалось) или наподобие. Но на снимках совсем другое: Джи и Киллер, фронтмен группы «Fhantom», входящие в отель в Эдмонтоне.
Глава 32
Ты был единственным, единственным, к кому я могла прибежать. И ты был единственным, кто заставил меня поверить, что я могу быть лучше. Ты умел дать мне почувствовать себя особенной. Да, ты кое-что умел, я пытаюсь собрать себя по кусочкам. Отпустить тебя должно было быть легко, но я люблю тебя и ненавижу это.
Джи
— В слове «предательство» столько же смысла, сколько и в слове «любовь». Два противоречия: черное и белое, Инь и Янь, огонь и вода. Сколько раз ты переступишь через гордость И простишь его? Сколько раз ты скажешь «Да», Лишь бы быть с ним? У тебя нет уважения, мать твою?! На кого ты похожа? Посмотри на себя. Страсть приводит к уступкам, а уступки к подчинению. Хочешь умереть за него? Давай, прыгай на самое дно. Будь послушной сукой…— Пап, переключи, пожалуйста, — утомленно произношу и прикрываю глаза рукой, скрываясь от навязчивого солнечного света. Такое впечатление, будто на радио нечего крутить, кроме этой группы… Да еще такая песня, которая вызывает не самые радужные эмоции и воспоминания.
— А вроде неплохо, очень
— Ага, чувственно, — повторяю скучающим тоном и вздыхаю. Видимо он не узнал, что это «Потерянное поколение».
Сквозь стекла автомобиля пробивались утренние лучики солнца — город просыпался. За три года я бывала в Эдмонтоне всего пару раз, навещая маму и детей-сирот в приюте. Больше здесь делать было нечего: Тинки учился в Торонто, Черелин — в Нью-Йорке. Немногочисленные друзья разлетелись кто куда. Мы всегда поддерживали связь и не теряли друг друга — это грело душу. Даже Оззи звонил практически каждую неделю, интересуясь делами и рассказывая про бурную, неспокойную жизнь группы.
Я радовалась успехам и достижениям «Потерянного поколения». Сейчас я ко всему относилась проще и спокойнее, не как раньше. Когда взрослеешь и обжигаешься, взгляд на многие вещи меняется. Ошибки делают сильнее и мудрее, если люди не повторяют их и учатся. Все-таки жизнь делится на взлеты и падения, на черные и белые полосы. Если сегодня все плохо, завтра может принести с собой что-то хорошее и доброе. Человек формируется как личность благодаря жизненным передрягам, проблемам и людям: мы оступаемся, заблуждаемся, выбираем не то и не тех, сворачиваем на неправильную дорогу. Это жизнь, и на определенном этапе мы проходим испытания. Люди приходят, уходят, кто-то остается с нами надолго, а кто-то лишь мимолетно, но каждый человек приносит нам опыт.
Я иногда задаю себе вопрос: предал ли меня Син? Считается ли это предательством? Наверное, в тот момент я считала именно так, но анализируя и все больше осознавая, со временем сомневалась в правильности мыслей. Нет, он всегда жил и дышал музыкой. Эванс поставил цель и уверенно шел вперед. Все больше узнавая его, я понимала: когда-то наступит тот день, и наши пути разойдутся. Мне придется либо принять и смириться с его решением, либо отступить и не переходить определенную черту, чтобы потом не жалеть. Только сердцу не прикажешь — я влюбилась в него. Син Эванс был послан для того, чтобы сделать меня сильнее и увереннее. Сейчас, спустя годы, я это поняла.
Он осуществил мечту жизни, группа находилась на пике популярности, разъезжая по промо-турам. Они записали два альбома, которые били рекорды по продажам и занимали лидирующие позиции в чартах. Их песни звучали на радио, клипы набирали миллионы просмотров и крутили по ТВ, а число поклонников росло стремительно быстро — это время «Потерянного поколения». Син Эванс достиг того, к чему отчаянно стремился — о группе узнал весь мир.
Раны не залечиваются быстро, хорошие и плохие воспоминания нельзя просто выкинуть из головы, а человека, который изменил тебя, внутренний мир и жизненные позиции, так скоро не забывается. О нет, я не забыла Сина Эванса. Можно ли вычеркнуть из памяти первую и единственную любовь? Вряд ли. Но собрать и склеить куски разбитого сердца, как когда-то сказала мама — да. Нужно лишь время, другая обстановка, хорошее окружение, положительные эмоции.
Когда я улетела с папой из Эдмонтона, сделала самый правильный выбор. Новые страны, интересные города и люди, недорогие отели и бары, в которых выступали «медведи» — это жизнь Руперта Брауна. За три года мы с ним очень сблизились, и я стала лучше понимать отца. Я видела, как загорались его глаза, какая крепкая дружба между участниками группы, и как они друг друга понимают с полуслова. Тогда на губах тоже появлялась легкая улыбка, глядя как взрослые мужики дурачатся, словно малые дети. Я даже не предполагала, что «Polar bears» в определенных кругах очень популярны, и у них есть свои преданные поклонники и слушатели. В каждом баре, где выступали «медведи», публика знала песни наизусть и подпевала — это выглядело очень здорово и даже трепетно.