Sin
Шрифт:
Девушка поворачивает лицо, и я облегченно выдыхаю — это не Джи. Наверное, я свихнулся или просто конкретно обдолбился, потому что везде чудится она: странная девчонка, с красивым голосом, который можно слушать бесконечно. Да я стал параноиком. Достаточно каждодневных кошмаров из детства, но теперь появилась еще одна «рыжеволосая проблема».
Полуголая девица причмокнула губами и перевернулась на бок. Надеюсь, я не забыл о «защите»: не хотелось приобрести букет из разных болячек. «Там» могло побывать дохрена и больше людей, а перспектива подохнуть, как Фредди Меркьюри или еще куча других
Поднялся и сделал пару шагов, натыкаясь на чьи-то руки или ноги. Хрен поймешь, люди спали везде: на полу, диване, креслах… Найти в полном хаосе вещи казалось еще проблематичнее, но каким-то чудом кожанка и джинсы валялись рядом с диваном, где лежала в беспамятстве рыжеволосая.
День сейчас или ночь — я не знал. Плотные жалюзи отрезали нас от внешнего мира, давая возможность забыться и попасть в другую Вселенную. Реальность временами очень паршивая.
Ослепительный свет ударил в глаза, когда я оказался на улице. «Будто попал в Рай», — пронеслась бредовая мысль в голове. Я чуть не расхохотался, но из горла вырвался хрип. Свежий воздух полоснул легкие, я глотал кислород большими дозами, словно черпал из родника воду. Сознание прояснялось, как и небо надо мной — свет приходил на смену тьме. Порылся в карманах в поисках спасительного никотина, но там оказался только презерватив, несколько баксов и ключи от байка. Сплюнул на асфальт и запустил пальцы в растрепанные волосы, направляясь в сторону кавасаки.
Я зашел в дом и остановился в дверях кухни. Черелин стояла возле кофеварки с хмурым видом, опираясь ладонями о темную поверхность столешницы. Она сверлила технику таким взглядом, словно еще немного, и та задымится. Сестра повернулась, и ее выражение стало рассерженным, в общем-то, как всегда, когда я… употреблял.
— Вилсон приехал.
Всего два слова, и паршивое состояние стало еще в разы паршивей. «Приятного» разговора с дядей не избежать. Я прошел через гостиную в кабинет, так как знал — Вилсон там. И оказался прав.
Мужчина восседал за столом и клацал по клавиатуре лэптопа. Младший брат отца после смерти родителей стал нашим опекуном и владельцем нефтяных вышек в Эдмонтоне. Северный город Канады считался кладезем нефти, а наша семья — одними из владельцев крупных компаний, которые отправляли с порта гигантские баржи нефти во все уголки мира. Теперь Вилсон Эванс стоял во главе огромной корпорации: молодой, амбициозный, с железной хваткой. Он всегда заботился о нас с Черелин, но работа занимала все его время. Вилсон до сих пор числился среди завидных холостяков, но вряд ли в ближайшие пару лет обзаведется женой и детьми. Скорее, он женится на своей же работе.
Дядя поднял голубые глаза и закрыл крышку лэптопа. Я опустился в кожаное кресло и закинул ногу на ногу, встречаясь с его внимательным цепким взглядом, не упускающим ничего из виду.
— Сходи в душ, поговорим потом, — бросил сухо он через пару секунд и снова открыл ноутбук.
Положил руки на подлокотники, демонстрируя, что разговор состоится немедленно: пусть выносит мозг, затем я пошлю все к черту и отрублюсь. Вилсон оторвал устало глаза от экрана и откинулся на спинку кресла.
— Еще
— Нет, — коротко ответил без запинки.
— Но тебе придется взяться за ум, Син, потому что мне надоело смотреть, как ты себя гробишь, а Черелин страдает.
— Надоело смотреть? Да тебя почти здесь нет, — огрызаюсь и отворачиваюсь, скрывая, как зацепили его слова.
— Это не значит, что я не в курсе, чем вы занимаетесь.
— Конечно, — цежу в ответ, — твои собачонки-ищейки повсюду.
Челюсть Вилсона напрягается, на бледном лице ходят желваки, показывая его гнев.
— Это моя жизнь, не надо в нее лезть. Я делаю то, что нравится, и ты не вправе указывать, как мне жить и поступать, — раздраженно бросаю, поднимаюсь и сужаю от недовольства глаза, глядя сверху вниз. — Думаю, на этом закончим. Рад был повидаться и поговорить, дядя, — выделяю последнее слово и выхожу, оставляя мужчину с мрачным лицом.
Черелин ждет в гостиной и быстро встает, когда я прохожу мимо.
— Син, что происходит?
Останавливаюсь и тяжело выдыхаю.
— Ничего, Черри, тебе не стоит переживать.
— Не стоит? Ты становишься похож на одного из тех ублюдков, просаживающих жизнь на квартирниках с кучей наркоты, выпивкой и разными отбросами общества!
— Эти отбросы общества, — делаю акцент на каждом слове, — мои друзья, а с одним из них ты спишь.
Черелин открывает удивленно рот, а темные ухоженные брови ползут верх.
— Шем не такой, — шепчет она и садится на диван, глядя в одну точку.
— Откуда ты знаешь, зависал он с нами или нет? — произношу с издевкой, замечая, как сестру трусит от волнения. Хочу убить себя за мудацкое поведение, но не могу остановиться. — Вдруг он трахал какую-то шлюху, Черри… Он же отброс общества.
— Заткнись! — с болью в голосе кричит сестра, а синие глаза блестят от слез. Сглатываю отвратительный ком и смотрю сквозь нее. — Когда ты таким стал? Почему? Где мой брат, который всегда защищал и дарил улыбку?
Молча смотрю на всхлипывающую сестру, резко разворачиваюсь и поднимаюсь в свою комнату. Еще один отстойный день, не отличающийся ничем. Еще один, похожий на многие…
Оставляю кавасаки возле гаража и прохожу в помещение, где уже все собрались, кроме одного человека — Джанис.
— Где она? — спрашиваю парней и достаю гитару из чехла.
— Не знаю, — бросает Оззи, меняя струны, которые он «случайно» порвал.
— Вы бы с ней разобрались и решили ваши проблемы. Ты не заметил, что в последнее время у нас полное дерьмо, чувак? — Шем садится за ударную установку и крутит в руках палочки.
— Джанис так вообще забила на группу и репетиции, — подмечает Райт, тоже настраивая гитару.
Падаю в кресло и закидываю голову. Надо что-то менять, либо мы скатимся. Купер оказался прав во всем, кроме одного: я не особенный и не супер гитарист. Без своих ребят я никто, именно с ними все началось. Мы должны достичь вершины вместе.
— Если мы поменяем вокалистку, — задумчиво произношу, глядя в потолок.
— Что? Ты ведь не серьезно, чувак? — протягивает с сомнением Шем.
— Да он просто не отошел от вчерашнего, вот и все, — ржет Оззи.