Sin
Шрифт:
— Судный день, чуваки, — как ненормальный орет Оззи, обливаясь водой из бутылки, и дико хохочет.
— Дебил… — посмеивается Шем, глядя на нашего друга.
Сегодня весь город в предвкушение чего-то грандиозного. На Commonwealth Stadium (Стадион Содружества), съехались люди не только с Эдмонтона, но всей Северной Америки ради того, чтобы увидеть легендарную группу — Metallica. Да чего греха таить, я тоже жаждал услышать профессионалов в своем деле вживую, и просто насладиться атмосферой и качественной музыкой. Даже на игру футбольной команды «Эдмонтон Эскимос» не приходит столько народа, сколько сегодня.
Поклонников — океан. Нас подхватывает и уносит в этом бурном нескончаемом потоке. Тут собрались люди говорящие на разных языках, любой расцветки и национальности — с таким я сталкиваюсь впервые. Вот она, слава. На губах играет идиотская улыбка от уха до уха. Не могу сдержаться и кричу во всю мощь. Оззи вообще сходит с ума, как будто с катушек слетел.
— А как же Black Sabbath и твой любимый Оззи Осборн, чувак? — подкалывает Шем.
— Сегодня мой Бог — Metallica. Так что, похрен, — ржет красноволосый, поднимает обе руки вверх, тыча миру и небу «факи».
— Иуда, — троллим другана, за что нас сразу «ласково» посылают.
Смотрю на своих друзей и качаю головой. Да-а-а… С этими придурками я уже давно, ближе никого нет, только Черелин, но она сегодня занята чем-то «важным», поэтому отказалась. А Джанис… На переносице сразу появляется складка, настроение резко понижается на несколько градусов. Не хочу думать об этой стерве, ее слишком много в последнее время. Она весь мозг уже съела, как зомби из «ходячих».
Шем толкает меня плечом и закидывает руку.
— Ты что кислый такой, чувак? Оторвемся сегодня. Вся ночь впереди.
Усмехаюсь, оглядываю фанатов рока, которые облепили со всех сторон и сжали в тиски. Некоторые даже обмотались флагами с символикой Metallica. На стадионе мы появляемся спустя какое-то время, потому что людей — море. Возникает давка и огромное скопление перед входом.
— Я чувствую себя какой-то гребаной сардиной в консервах, — возмущается Оз. Вечно он недовольный и все ему не так.
— А ты как думал? Это Metallica, чувак! — орет рядом Шем.
— Да ты что, а я думал на концерт Бибера пришел, — кидает с сарказмом Оззи и получает затрещину от ударника.
Перед нами установлена огромная сцена с пятью экранами в виде декораций, фанаты улюлюкают, свистят и кричат. Люблю такую атмосферу, где собрались люди одной идеологии и схожих вкусов — сразу становишься частью чего-то большего, как единое целое. По коже проносится дрожь и адреналин. Какие знакомые ощущения. Руки чешутся так же взять гитару и выйти на сцену перед сотнями, тысячами, миллионами…
— Син, ты чего? — толкает в бок Шем. — Ну и рожа у тебя сейчас.
— Мечтатель хренов, — язвит рядом красноволосый гитарист.
Пофигу на их насмешки. Я добьюсь того, чтобы мою музыку — нет, НАШУ музыку — тоже услышали стадионы.
Гул становится громче. На полупрозрачных экранах появляются кадры из фильма «Хороший, плохой, злой», когда Туко ищет могилу на кладбище, где зарыто двести тысяч долларов золотых монет. Звучит знакомая композиция «The Ecstasy Of Gold». Толпа сразу же одобрительно свистит, предвкушая начало концерта. Не проходит и пяти минут, когда на сцене появляются участники Metallica. Меня бросает в бурю звуков, крика и свиста. Ору во всю глотку, не сдерживая эмоций. Черт, это просто нереально! Шем и Оззи тоже
С первых аккордов гитарной и ударной партий узнаю «Hardwired». Люди сходят с ума: прыгают, толкаются и подпевают Джеймсу «Во имя отчаяния, во имя адской боли, во имя всего сущего, сошёл с ума». Я — часть этого сумасшествия. Где-то в фан-зоне образовали импровизированный слэм [1] , какой-то счастливчик «плавает» на руках обезумевшей толпы, а на сцене происходит музыкальный бум.
Одна песня переходит плавно в другую — сет-лист и его «начинка» восхищают. Соло-партии Кирка, взрывной бас Роберта и энергетика Джеймса — становишься заложником великолепия, чувствуя себя каким-то ничтожеством. В голове выстраивается схема, аккорды, риффы. Я не только слушаю, но и наблюдаю: как пальцы бегают по гитаре, зажимают струны, какие эффекты используются, и что за звуки издает инструмент при этом. Впитываю в себя, как губка.
1
Слэм — действие публики на музыкальных концертах, при котором люди толкаются и врезаются друг в друга
«Все впереди», — даю себе обещание и улыбаюсь, глядя на музыкантов.
Два часа пролетают быстро, не успеваешь даже опомниться, как уже звучит «Enter Sandman», в небо летят салюты, а публика скандирует: «На бис!». Ларс Ульрих отдает палочки какому-то везунчику, участники благодарят фанатов и уходят — концерт окончен. До сих пор не верю, что слышал и видел вживую кумиров, которыми восхищаюсь с детства.
— Вот черт, чуваки, у меня ушной оргазм, — галдит восхищенно Оззи, когда поток несет нас к выходу из стадиона. — Как же круто, чтоб меня!
— Ага, полный разгром, — подхватывает Шем.
— Кому не повезло, так это Райту, — ухмыляется красноволосый. Мы шагаем в сторону стоянки и садимся в его черный, с красными языками пламени на дверях, Ford Mustang Shelby GT 500. Выпендрежник. Любит же попонтоваться. — Не знаю, как вам, но мне надо срочно выплеснуть скопившуюся энергию.
— Согласен, — Шем врубает на всю музон. Из колонок орет немецкая группа Eisbrecher «Eisbrecher», а Оззи выруливает на дорогу.
— Тогда затариваемся в магазе и едем ко мне, — кричит он, открывая окно со своей стороны.
— Меня подкиньте до дома, — убавляю громкость и откидываюсь на заднем сиденье, глядя на проносящиеся здания и многочисленных прохожих. Сейчас разгар фестивалей, жители города и приезжие гуляют всю ночь напролет.
— Э-э-э, ты чего, чувак? Такое событие надо отметить, — смотрит в зеркало заднего вида Оззи, недовольно нахмурившись. — Райт свалил в Торонто, теперь ты еще развел тоску.
— Снова что-то не поделили с Джанис? — разворачивается Шем.
Кидаю на него мрачный взгляд: одно упоминание ее имени слух режет. Драммер [2] меняется в лице и понимающе бормочет:
2
Драммер — другими словами ударник, барабанщик, музыкант на ударных инструментах в рок-группе