Чтение онлайн

Обессилено рухнув на подстилку, Торел-Юкор уже оттуда через устало прикрытые глаза наблюдал за тем, как медленно, с каждой новой вырастающей костью, все увеличивается и увеличивается в размерах вылезающее из-под ткани существо, шигир, подчиняющееся вызвавшему его хозяину великолепное орудие убийства.

Жаль только, что оно отнимает так много сил, и теперь Торел-Юкор не сможет даже через элми высунуться из пещеры. Но ничего, уж на изуродованные останки Изумрудной Лисы он спустится полюбоваться. А за то, чтобы хоть краем глаза увидеть лицо Аверкия, узнавшего о гибели любимой дочурки, и вовсе можно было отдать куда больше, чем

даже собственную Сущность.

***

До чего же это необычно — просыпаться рано утром, но не под душераздирающие вопли будильника, а в идеальной тишине: текландтские приборы, осуществляющие процесс постепенного пробуждения, работают на частотах, неслышимых обычным человекоподобным лиренам. За полторы недели Артем так и не смог к этому привыкнуть окончательно. Как, впрочем, и ко всему Каремсу с его дико цивилизованными странностями. А особенно к местным жителям.

Что интересно, адаптироваться к кошмарным Илтронам и Антигравитационным лифтам не составило почти никаких проблем (жуткое головокружение в первые два дня, или, как здесь, нермт, не в счет). Но смириться с тем, что в проклятом мегаполисе с тобой не здороваются даже коллеги…

Вот и сейчас Стрик, товарищ по несчастью, то есть работе, ограничился стандартным для Текландта безмолвным приветствием, шаркнув правой ладонью по затылку, и продолжил натягивать защитную маску на вечно спокойное, равнодушное лицо. Ну ничего, сейчас он взбодриться.

– - Стрик, старина, чего это у тебя петухи на голове? Ты, наверное, расческу потерял?

– - Какие петухи? И почему я старина? Старина — от слова "старый", а мне всего тридцать один церт. Я еще достаточно молод для подобного определения.

– - Ты, может быть, и молод. Но ты же Стрик!

– - И что?

– - Стрик — старик!

– - Чего?

– - Да, так, к слову… А петухи… Ну, вообще-то птицы есть такие, но сейчас я имею в виду немного другое…

– - Птицы на голове?! — Стрик в ужасе повернулся, не натянув маску до конца, и Артем, увидев его перекошенное лицо, схватился за живот от смеха. — Что тут смешного?

– - Ни… хи-хи-хи! Ничего.

– - Тогда почему ты хохочешь?

– - Аха-ха!.. Это… сделай лицо попроще, а?

– - Сделать лицо?! Это как?!

– - А, забудь, — Артем, наконец, взял себя в руки и потянулся к свому ящику с униформой. Ох уж эти Механики!

Между тем, в Центральном Городском Саду начинался самый обычный рабочий день. Тысячи садовников, подобно муравьям, одновременно высыпали из каменных блоков-секторов, кольцом смыкающихся вокруг единственного естественного участка Каремса. Каждый из рабочих направлялся к своему квадрату, выполнял необходимые работы, а затем возвращался в служебные помещения — на его место заступал работник из следующей смены (каждая длилась по пять хорм). Великолепно отлаженный механизм функционировал безупречно, только Артем никак не мог понять, из-за чего столько суеты? Вся эта полуживая чахлая растительность (по сравнению с цветами и деревьями в родном Подмосковье) не заслуживала и половины оказываемого ей внимания. Нет же, надо трястись над каждым кустиком, и это целых пять хорм! За это время можно было бы перекопать половину всего этого Сада.

Хотя, чего это Артем вздумал жаловаться — подумаешь, побездельничаешь немного. Зато получаешь все, так сказать, социальные гарантии настоящего горожанина.

Если бы только монотонное ковыряние в земле не действовало разлагающим образом на мозг… Неудивительно, что Механики все какие-то зомбированные что ли. И поговорить нормально не с кем — один Стрик чего стоит. Да еще Аня пропадает на своих виртуальных тренировках целыми сутками. Она вообще когда-нибудь спит, или все держится на своих энергетических напитках? Такими темпами от организма останутся только рожки да ножки, причем буквально. И никакие препараты не спасут.

Зевнув во весь рот, парень приступил к своим обязанностям, чувствуя себя на школьной отработке в период летних каникул, а не на настоящей работе. Аккуратно срезая пожелтевшие листочки на древообразном кустарнике со сморщенными ярко-красными бутонами цветов, отдающих гнилостным запахом, Артем время от времени поглядывал на открывающийся отсюда вид на небо. Оно безмолвно нависало над головой салатово-зеленой громадой, не заслоняемое ни иглами небоскребов, ни многоуровневыми трассами различного рода транспортных путей. Купол, защитной полусферой накрывающий Каремс, давал о себе знать время от времени появляющимися на зеленом фоне белыми прожилками и переливающимися, словно текущими, подобно воде, бесформенными желтыми пятнами — поистине завораживающий эффект, пусть и побочный.

Рвущая вверх пирамида, на деле являющаяся вовсе не архитектурным изыском (их в Текландте, кажется, вообще нет), а зданием правительства, тоже старалась урвать частицу внимания сторонних наблюдателей. Но что такое каменная глыба по сравнению с нереальной красотой бесконечного пространства над головой? Правильно, просто каменная глыба.

– - Это не я! Так было! Я просто поднял ветку, правда! — Истошно завопил кто-то позади.

Артем, мгновенно оторвавшись от своих мыслей, едва не подскочил на месте и повернулся, чтобы выяснить, в чем дело.

На соседнем участке в полной растерянности стоял садовник, держа в руке внушительную часть ствола до рвотных позывов знакомого кустарника. А к нему уже приближались "надзиратели".

– - Экологическая полиция! Оставайтесь на месте. В противном случае мы будем вынуждены открыть огонь на поражение.

Ну и бессмыслица, подумал Артем. Зачем угрожать нарушителю оружием, если по закону того и так ждет смертная казнь?

Садовник, похоже, сделал схожий вывод, поэтому, бросив, наконец, сломанную деревяшку, он что есть силы, бросился бежать прочь от видимой опасности. Артем, искренне болея за беглеца, приготовился было наблюдать за захватывающим зрелищем погони, но несчастный не успел преодолеть и пары метров: выпущенный одним из охранных устройств мощный электрический заряд сразил рабочего наповал. Яркая вспышка — и бездыханное тело уже лежит лицом вниз. Вот и вся погоня.

Пока Артем приходил в себя, полицейские быстро и с профессиональной ловкостью упаковали бывшего садовника в полиэтиленовый мешок, водрузили труп на платформу, неведомо как уже оказавшуюся здесь, и удалились, как ни в чем не бывало. На этом импровизированный спектакль в одно действие завершился. Занавес. Вместо аплодисментов раздался звонок, возвещающий об окончании смены.

С трудом заставляя ватные ноги передвигаться, Артем добрел до своего корпуса, не видя ничего перед собой. В раздевалке Стрик, как всегда безучастно проходящий мимо, вдруг остановился, не дойдя до своего ящика, и испытывающее взглянул на парня.