Чтение онлайн

7. Это был покойный Владимир Соловьев.

8. На нем была надета серая крылатка и большая, широкополая шляпа.

9. Иногда он вынимал из кармана крылатки рожок и трубил над спящим городом.

10. Многие слышали звук рога, но не знали, что это означало.

11. Храбро шагал Соловьев по крышам. Над ним высыпали бриллианты звезд.

12. Млечный Путь казался ближе, чем следует. Мистик Сириус сгорал от любви.

13. Соловьев то взывал к спящей Москве зычным рогом, то выкрикивал свое стихотворение:

Зло

позабытоеТонет в крови!..Всходит омытоеСолнце любви!..

14. Хохотала красавица зорька, красная и безумная, прожигая яшмовую тучку.

1. В комнате горела красненькая лампадка. Проснулся ребенок.

2. Он кричал звонким голосом: «Нянька».

3. Просыпалась ворчащая нянька и укрощала ребенка.

4. А он протягивал к ней ручки и улыбался, говоря: «Где-то трубит рог!»

5. Нянька осеняла его крестным знамением, говоря: «Христос с тобой, мой родной! Это тебе померещилось!»

6. И ребенок засыпал, улыбаясь. И нянька шла спать.

7. Оба они слышали во сне призывный рог… Это Соловьев шествовал по крышам домов, усмиряя страхи, изгоняя ужасы.

1. Уже заря разгоралась с новой силой, когда хилый священник приподнялся с кресла.

2. Он говорил о вселенской любви с опущенными долу глазами.

3. Тихий ветерок качал его атласные кудри, а губы старичка священника расплывались в грустную улыбку.

4. Ничего он не принимал и не отвергал из сказанного, но говорил о любви.

5. И был ветерок… И не знали, был ли он от вздыхающих, сладких сиреней или от белых слов отца Иоанна.

6. А безумная зорька растопила яшмовую тучку и теперь хохотала, разгораясь, украсившись серебряной утренницей.

1. He много сказал отец Иоанн. Потом он сидел у окна заревой, майскою ночью, склонив седую голову на грудь…

1. Утром возвращался Дрожжиковский с Остоженки, усталый и сонный.

2. Он часто зевал, потому что стоял белый день.

3. Ароматные гроздья сиреневого забвения висели на фоне бирюзового неба.

4. Над снежно-белой тучкой совершалось пурпуровое таинство.

5. Все это видел Дрожжиковский, спеша на Остоженку.

1. Шел странник с котомкой за плечами; его узенькая, седенькая бороденка задорно выставилась вперед, излучая радость всепрощения.

2. Уже позади него оставался сосновый лес. Над зелеными соснами стояло благословляющее солнце.

3. Желтовато-белые тучки, словно вылепленные из воска, рельефно выделялись на фоне небесного поголубения.

4. А перед ним протянулась равнина. Над равниной горели золотые и серебряные главы святынь.

5. Это была Москва, озаренная майскими лучами. Это была Москва в Троицын день.

6. Любопытно высматривал

седенький странник над святынями московские тайны и радовался втихомолку.

7. Он был себе на уме, и ничто его не удивляло. Удивление считал он человеческим, слишком человеческим.

8. По небу плыли желтовато-белые тучки, словно вылепленные из воску, а странник в уме ставил свечки московским угодникам.

1. Отец Иоанн служил в своем приходе.

2. Его беленькая, чистенькая церковка с серебряными главами приветно гудела во славу Св. Троицы.

3. Пели «Иже херувимы». Все потели. Таинственный диакон в сияющей ризе периодически склонялся, совершая каждение.

4. Лучи золота врывались сквозь узкие окна и почивали на сияющих ризах; мелкий дымок фимиама мягко стлался в солнечных лучах.

5. Царские двери не закрывали тайн: отец Иоанн воздевал свои благословляющие руки, и атласные белые волосы были откинуты от бледного чела.

6. Потом низко склонялся отец Иоанн перед св. Престолом, и из его сжатых губ вырывались потоки таинственных слов.

7. Так замирал он неведомым символом, прерывал молитвы мечтательным вздохом.

1. Потом был великий выход; два ребенка, сверкая ризами, несли восковые свечи; за ними шествовал золотой диакон.

2. После всех тихо шел с чашей в руках отец Иоанн. Его очи блестели. Ризы сияли. Волосы сбегали снежной волной.

3. И склонялись церковные прихожане в лучах майского солнца.

1. И пока служил отец Иоанн, в соседней церкви то же делал отец Дамиан.

2. Служили во всех церквах; произносили те же святые слова, но разными голосами.

3. Священники все без исключения были в золотой парче; одни были седы, другие толсты, третьи благообразны, многие безобразны.

4. В Храме Спасителя служил неведомый архиерей в золотой митре.

5. Его посох держал церковный служка, а сам он благословлял из царских врат, перекрещивая дикирий с трикирием.

1. Дормидонт Иванович отстоял службу; он порядком-таки пропотел и, выходя, обтирался платком.

2. Его толстые пальцы сжимали пятикопеечную просфору, вынутую о здравии раба Божия Дормидонта.

3. У выхода его почтительно поздравил с праздником писарь Опенкин, а дома Матрена подала ему самовар.

4. Набожно перекрестился Дормидонт Иванович и скушал натощак просфору о здравии раба Дормидонта.

5. Заваривая чай, говорил кухарке: «Ну, Матрена, Бог милости прислал!»

6. В церкви порядком пропотел толстый столоначальник и теперь с жадностью тянул китайскую влагу.

1. Переулок был облит солнцем. Мостовая белела. Вместо неба была огромная бирюза.

2. Дом в ложногреческом вкусе имел шесть колонн, а на шести колоннах стояло шесть белых каменных дев.