Сильверсмит
Шрифт:
Он позволил мне исследовать руины, но не отходил далеко. Я остановилась и подняла голову, когда заметила цилиндрическое строение, стены которого были уставлены полками, а на полу — изорванные остатки того, что когда-то на них стояло. Если здесь когда-то были сокровища и драгоценности, их давно забрали воры, но несколько растрепанных, полуистлевших, едва различимых книг остались.
— Это была их библиотека?
Он наклонился и поднял пыльную, потертую кожаную книгу, у которой едва держался корешок.
—
Я улыбнулась.
— Прямо как твоя.
Его ответная улыбка заставила мои щеки вспыхнуть.
— Я создал свою по образцу этой, — он осторожно перелистнул несколько потрескавшихся, пожелтевших страниц другой книги — настолько ветхой, что надписи на ней были смазаны, неразборчивы. — Когда я был мальчишкой, эти руины были моим любимым местом. Сюда я приходил подумать, — он кивнул на стены — наполовину разрушенные, но застывшие во времени. — Особенно в эту комнату.
Я поняла, почему. Если бы у меня был неограниченный доступ к его библиотеке, она тоже стала бы моим любимым местом.
— Город внизу, — он указал рукой к краю обрыва, потом взял меня за руку и повел туда. По мере того как мы приближались, его ладонь сильнее сжимала мою.
Перед нами открылся вид на раскинувшийся город, выглядывающий из-за края скалы. Руины замка возвышались над целым прибрежным царством. Узкая, извилистая тропа, вырезанная в скалах, спускалась вниз, где рядами стояли дома и лавки со светлыми, землистыми фасадами. Каменные улицы переплетались между ними, словно сеть времени. Картина казалась живой, будто под тенью разрушенного замка сохранился мир, которому удалось не сломаться.
Я вздохнула, наслаждаясь видом, и позволила морскому ветру омыть лицо. Рядом с ним я чувствовала себя умиротворенной, но когда взглянула на него, в его карих глазах серебристой кромкой блестели слезы.
Трещина прошла сквозь мою грудь.
Улыбка сползла с лица.
— Что случилось? — спросила я.
— Я… — он прочистил горло, покачал головой, и, словно по волшебству, печаль исчезла. — Просто никогда не думал, что увижу этот день. Тебя, — он обвел рукой вокруг. — Здесь.
Я снова улыбнулась, глядя на руины и раскинувшийся внизу город.
— Красиво.
Вид был древним, завораживающим и почему-то до боли родным. Наверное, часть этого действительно текла в моей крови. Несмотря на разрушения, на шрамы, оставленные годами запустения, место было поразительным.
— Никогда еще оно не было таким красивым, как сейчас.
Нежные, трепещущие взмахи крыльями бабочек в животе боролись с жестокой трещиной, что расползалась в сердце. Я чувствовала его взгляд — он не смотрел на город, он смотрел на меня.
Если боги действительно предназначили мне быть их спасительницей-королевой и женой Элиаса Уинтерсона, зачем тогда они послали мне Гэвина Смита? Я не понимала, как они ожидали, что я не влюблюсь
Я сжала его руку.
— Покажешь мне остальной город?
Он уже дал мне достаточно отдыха, неся на себе, и боль в боку теперь была терпимой, я могла идти сама, но он все равно не отпускал моей руки, будто боялся, что если ослабит хватку — я исчезну.
В Бриннее зеленые, красные и золотые краски солнцеворота казались еще ярче. На каждой двери висели свежие венки — хвоя, шишки, ягоды остролиста. Бумажные фонари в форме звезд соединяли крыши, а засушенные дольки апельсинов свисали с балконов и карнизов, качаясь на ветру — подношение возвращающемуся солнцу.
Повсюду лежали свежие апельсины в корзинах. Один из них Гэвин ловко очистил перочинным ножом и настоял, чтобы я съела. Я вдыхала аромат цитруса так же жадно, как и ощущала его вкус.
Мы заглянули в несколько лавок по моему выбору. Больше всего мне понравилась кондитерская, где он купил мне немного шоколада. Я почему-то знала, что это такое, он понравился, хотя не помнила, чтобы когда-либо пробовала раньше. А еще гончарная матерская, где изделия лепили прямо на глазах у посетителей. Я бы могла смотреть на это часами.
Когда начало смеркаться, город готовился к празднованию солнцеворота. Гэвин повел меня к постоялому двору на северной окраине Бриннеи — я уже заметила, что он всегда выбирает места подальше от центра, ближе к выезду из города. Привычка, чтобы можно было быстро уйти.
— Поужинаешь со мной сегодня? — его низкий голос прорезал шумные, радостные звуки улиц, где люди торопливо заканчивали приготовления.
Я нахмурилась и, надкусив шоколад, ответила:
— Мы ведь всегда ужинаем вместе.
Он провел рукой по шее, мышцы под кожей напряглись. Прочистил горло и на мгновение, короткое, почти незаметное, поморщился. Он… нервничал?
— Я имею в виду особый ужин.
— В честь солнцеворота? — я медленно распробовала очередной кусочек шоколада и склонила голову набок. С шоколадом во рту трудно было о чем-то беспокоиться.
— Да, — он тепло усмехнулся. — В честь солнцеворота.
Я ответила улыбкой, чувствуя, как в животе снова порхает что-то легкое и неуправляемое.
— Мне бы хотелось.
Через несколько минут я остановилась у витрины магазина платьев. Особый ужин… а надеть — нечего. Он терпеливо стоял рядом, пока я рассматривала витрину. В ней были пастельные платья из шелка и атласа, некоторые украшенные меховыми накидками или перевитые лентами из серебра и золота.
— Можно, я куплю себе что-нибудь? — спросила я. Потому что, несмотря на то, что я королева, единственные деньги, что у меня были, дал мне он.
Он усмехнулся, вытащил из кармана кожаного пальто тяжелый мешочек с монетами, положил его мне на ладонь и сомкнул мои пальцы вокруг.