Чтение онлайн

Я рванула дверь и уставилась в сердитое, решительное, до боли красивое лицо Джеммы Тремейн.

Ариэлла

За прошедший год Джемма изменилась. Ее кожа цвета красного дерева стала грубее от солнца, значит, она бывала на юге. Здесь, на севере, солнце редко показывалось, словно боялось высунуться, особенно с надвигающейся зимой.

Я помнила ее кудри цвета

черного дерева, растрепанные ветром. Теперь они отросли и были собраны в свободный, небрежный пучок, из которого выбивались пряди, обрамляя высокие скулы и выразительные глаза цвета карамели. Она возвышалась надо мной на длинных ногах. Лицо ее, живое и внимательное, было испачкано грязью, а за спиной висел арбалет.

За несколько недель до смерти отца и Олли Джемма ушла от нас в поисках «нового жилья».

Она была неугомонной, дерзкой женщиной с острым язычком, но мои родители приняли ее в дом. Я провела с ней всего несколько месяцев, однако этого оказалось достаточно, чтобы привязаться к ней сильнее, чем к отцу или матери.

Джемме было двадцать два, на четыре года больше, чем мне. Она была единственной подругой, которую я когда-либо знала. Именно она показала мне, что самое яркое оружие женщины — ее язык. Помогала мне учить Оливера читать и писать, считать — все то, что мой мозг, как ни странно, помнил. Джемма рассказывала истории о нашем мире, и каждая из них казалась мифом, только потому что родители никогда не рассказывали мне о прошлом.

— Вот ты где! — сказала она и просунула ногу в проем, не давая мне захлопнуть дверь.

Я и не собиралась ее выгонять, но и впускать сразу тоже не хотела. Пусть заслужит. Я все еще пыталась осознать ее внезапное появление, когда она попыталась переступить через порог. К ее раздражению, я не сдвинулась с места.

— Ты, блядь, издеваешься, Ари? Я повторю еще раз. Впусти меня.

— Нет.

— Нет? — переспросила она с расширенными от удивления глазами.

— Нет, — повторила я, а Джемма подалась вперед, навалившись на дверь. — Я сказала «нет». Ты не войдешь.

— Ари…

— Чего ты хочешь? — резко спросила я.

Она что-то пробормотала себе под нос и с достаточной силой толкнула дверь, чтобы я потеряла равновесие. Протиснулась внутрь.

— Ну и гостеприимство, — бросила она и вытерла сапоги о голый пол. — Спасибо за теплый прием. «Чего ты хочешь?» — передразнила она меня, шагая к пыльному отцовскому шкафу с выпивкой. — Ты, я погляжу, не утонула в изобилии.

— То же самое можно сказать и о тебе.

Ее тело было гибким, сильным, выточенным, но усталость читалась в каждом движении. Под глазами залегли темные круги, спрятанные за привычной усмешкой. Она не мылась несколько дней, пахло от нее тоже соответственно.

— Не спорю, — признала она и открыла сундук, потом несколько шкафчиков. — Я не пила со времени остановки в Альберте, а это было два дня назад. Можешь представить, какая у меня жажда.

Я подняла свой наполовину пустой стакан воды и протянула ей, хотя

знала, что воды она не хотела. Но она взяла, внимательно глядя на меня.

— Ты так и не сказала, зачем пришла.

— Ну…

— Или почему ушла, когда я нуждалась в тебе.

Прищурившись, она замерла со стаканом у губ.

— Если думаешь, что я ушла по собственной воле, значит, ты меня никогда не знала.

Чертова мать.

— Она тебя выгнала? — спросила я, чувствуя, как возмущение душит горло.

Джемма кивнула и тут же фыркнула.

— Сказала, что я стала слишком дерзкой. Когда она, кстати, съебалась?

— Три месяца назад.

— Три месяца?! — ахнула Джемма. — Боги.

Она подошла к раковине, налила себе воды из помпы, оперлась на столешницу и ждала продолжения.

— Я кое-что нашла, — начала я, не зная, стоит ли рассказывать о записке. — И спросила ее об этом.

— Правильно сделала. Надеюсь, ты устроила ей хорошую взбучку.

Когда она жила с нами, Джемма пыталась выковать во мне тот самый «острый язычок», которым сама владела в совершенстве, но непокорность и злость давались мне с трудом. Она говорила, что я слишком робкая. Опасно робкая. В свое оправдание я могла сказать лишь то, что у меня почти не было поводов или шансов тренироваться, ведь я все время сидела взаперти в этой глуши.

— Она не вернется, — сказала Джемма.

Сердце сжалось. Я знала это и сама, но услышать из ее уст было куда больнее.

— Я так и думала.

— Не похоже, что ты убита горем.

— Я злюсь, а не убита горем. Думаю, она ушла от меня по какой-то причине, — я скрестила руки на груди. — Зачем ты здесь? — машинально почесала локоть, лишь бы занять руки. — Почему именно сейчас?

— Ты вообще не должна была оставаться одна целых три, мать их, месяца! — прошипела Джемма. — Мне изначально дали приказ вернуться через две недели, сразу после твоего девятнадцатилетия, но сроки поменялись.

— Приказ? От кого?

— Элоуэн не должна была уходить, — ответила она, так и не пояснив. — Она должна была остаться с нами, но эта женщина всегда делает то, что ей вздумается.

— Она жива?

Джемма кивнула.

— Насколько я знаю.

Я тяжело выдохнула и опустилась на стул напротив Джеммы. Колени дрожали от облегчения. С матерью мы расстались далеко не в лучших отношениях, связь между нами всегда была слабой, и я, возможно, не долго горевала бы о ее смерти, но это еще не значило, что я ее желала.

— Мне нужно кое-что тебе показать, — сказала я.

Я развернула письмо, адресованное «С», и положила его перед ней. Джемма едва взглянула и тут же накрыла ладонью, смяв листок в кулаке.

— Ты знаешь, кто это? — спросила я, настаивая.

Она сделала глоток воды и отвела глаза от моего умоляющего взгляда.

С неприятным ощущением, будто в животе все свело в тугой комок, я выхватила у нее стакан, вынуждая встретиться со мной взглядом.

— Джемма, кому написано это письмо?