Сильнее всего
Шрифт:
Эдвард и Мак доказывали, что ему не следует идти одному, пока Адам наконец не смягчился. Он позволил Маку прийти заранее и спрятаться где-нибудь неподалеку от предполагаемого места встречи. Адам не слишком беспокоился. Его возбуждала перспектива получить наконец ответы на свои вопросы. По крайней мере он надеялся на это:
А еще он мог погибнуть.
Адам прохаживался под сводчатым потолком, который навевал мысли о небесных вратах. Стук каблуков по каменному полу сопровождал его продвижение вдоль монументов покойных королей и королев под изысканными
Запах свечного воска пропитал все вокруг; струя холодного воздуха пробежала по плечам Адама. Он натянул повыше на шею воротник пальто и нащупал в кармане нож. Незаметно оглядываясь по сторонам, он ждал у гробниц Чосера и Спенсера, как собрат-поэт отдавая должное своим уважаемым предшественникам. «Где же Мак?» – подумал он.
– Вижу, вы получили мое приглашение.
Кровь забурлила в венах Адама, проясняя сознание и обостряя ум. Он хорошо знал это чувство и обрадовался ему. Он медленно повернулся налево, где стоял, прислонившись к мраморному бюсту, лорд Бенджамин Сиверс. Его лицо скрывала тень, но пистолет, аккуратно засунутый за пояс брюк, был на виду. Не имея возможности разглядеть, в каком настроении Сиверс, Адам просто кивнул:
– Интересное место для встречи, сэр.
– Я подумал, это как раз то, что нужно, если я собираюсь встретиться одновременно с покойником и поэтом, мистер Коббалд. Или, вернее, Адам Хоксмор, граф Керрик?
Все замерло, как будто обитатели гробниц задержали дыхание в ожидании ответа Адама.
– Интересная теория, лорд Сиверс. Граф умер.
Сиверс подошел ближе, его шаги по каменному полу повторило эхо.
– Действительно. Жаль, однако. В наши дни очень трудно найти преданных солдат.
Выбор был за ним, Адам знал это. Сиверс предлагал ему высказаться или уйти. Адам решил, что ничего не потеряет, а приобретет много, если Сиверс согласится помочь доказать вину Осуина. Адам медленно пошел к монументу Шекспира. Когда Сиверс последовал за ним, Адам тихо спросил:
– Что вы надеетесь получить от нашей встречи, лорд Сиверс?
– Я бы спросил у вас то же самое. Я предположил, что ваше представление сегодня днем, вызывающее воспоминания о наших совместных днях в Оксфорде, было адресовано мне. Или я ошибся?
Адам усмехнулся.
– Нет, мне необходима ваша помощь.
– Учитывая, что военный департамент объявил вас предателем, это явное замалчивание. – Голос Сиверса был холоден, как мраморная плита, на которую он опирался. Ничто не указывало на то, что они с Адамом когда-то принадлежали к одному кругу. – Хотя я и решил, что в это трудно поверить, когда впервые услышал новости, я был взбешен. Леопард причинил Англии слишком много бед. Я сам хотел найти вас и всадить пулю в голову. Но у меня было время остыть. Раз уж вы оказались в Лондоне, я могу только предположить, что вы хотите что-то доказать. Надеюсь, что это ваша невиновность. Поскольку мы были друзьями, я решил оправдать
Они пошли к лестнице, ведущей к часовне Генриха VII. Сразу за бронзовыми воротами тянулись флаги ордена Бани, как два ряда солдат в ярких разноцветных мундирах. Они обрамляли изящный изгиб сводчатого каменного потолка, его нежный, в виде веера, узор – само по себе произведение искусства. Адам остановился у входа в часовню.
– Меня подставили.
– Интересное заявление. Кто? Зачем?
– Именно эти вопросы я задаю себе последние несколько месяцев. Уверен, я уже приблизился к разгадке. Проблема в том, что у меня нет доказательств. Мое выступление сегодня было устроено для того, чтобы выманить настоящего шпиона.
Спина Сиверса закаменела. Его глаза опасно сузились, а рука легла на рукоятку пистолета.
– Вы ведь не думаете, что я...
– Вообще-то да. Я рассматривал такую возможность.
– Мне следовало бы пристрелить вас.
Солдат до мозга костей, Сиверс носил свою гордость как хорошо сшитый мундир, прикрываясь самообладанием, как щитом. Адам небрежно перешел к искусно сделанной гробнице Генриха и его жены Елизаветы.
– У меня были причины. Помните ту ночь в «Красном гусе»? – Когда Сиверс кивнул, Адам добавил: – Лорд Джереми Осуин тоже был там.
Сиверс минуту стоял молча, потирая подбородок.
– Да. Он тоже встречался с женщиной. Однако я не разговаривал с ним. Я, помню, подумал, что это странно, что он в таверне, а не на балу у герцогини Ричмонд.
Священник в капюшоне прошаркал в часовню и стал менять свечи. Он медленно продвигался к гробнице последнего короля.
– Вот именно, – прошептал Адам, двигаясь к противоположному углу часовни и гадая, не Мак ли это внезапно ударился в религию. Это предположение заставило его улыбнуться.
– Вы думаете, Осуин и есть Леопард?
– Он был там в ту ночь с темноволосой женщиной. У Леопарда, предположительно, была темноволосая сообщница. Осуин был посвящен в детали планов английской армии и мог передвигаться, в сущности, везде, где хотел. Он легко мог подстроить доказательства моей причастности к предательству. У меня состоялся короткий разговор с ним той ночью, и даже тогда мне показалось, что он ведет себя странно. Но я не придал этому значения и не делал выводов, пока не вернулся домой и не узнал, что меня подставили.
Расхаживая вокруг искусно сделанных железных канделябров, Сиверс сказал:
– Если то, что вы говорите, – правда, я оказал вам очень плохую услугу. Я сообщил в военном департаменте, что встретил вас вместе с женщиной. Я заявил, что она легко могла быть сообщницей Леопарда.
– Могу я спросить почему?
Сиверс взъерошил свою шевелюру, вид у него был явно расстроенный.
– Как и любой на моем месте, я хотел, чтобы ублюдка поймали. Сожалею, что действовал сгоряча.
– Если от этого вы почувствуете себя лучше, я уже знал о ваших заявлениях.