Чтение онлайн

Адам не был уверен, что это лучшее решение, зато Ребекка встрепенулась.

– Расскажите, – попросила она, с трудом сдерживая возбуждение.

Разумеется, у мисс Годвин была масса информации и личного опыта, чтобы поделиться. Одетая в простое льняное платье, с бледным и задумчивым лицом, она была такой, как и ожидала Ребекка: молодой, умной, искренней и совершенно очарованной Шелли.

– Вы будете продолжать произведения вашей матери? – спросила Ребекка.

– Я всегда склонялась больше к полету фантазии, – объяснила мисс Годвин. – Я скоро закончу свой

первый роман – после рождения сына у меня было мало времени для работы.

– Я и представить не могла! – восхищенно воскликнула Мириам. – А ваш муж скоро присоединится к вам?

Шелли нежно обнял за плечи мисс Годвин.

– Я отец Уильяма.

Лицо Мириам побледнело.

– О, я не знала. Ваши имена...

– Не одинаковые, – прервала мисс Годвин без тени смущения. – Мы знаем. У нас с Перси не было выбора. Мы пылко полюбили друг друга, но его жена отказывается расторгнуть их брак.

– Разве это не удивительно? Мисс Годвин – дочь Мэри Уоллстоункрафт, – быстро добавила Ребекка, увидев, что ее мать готова упасть в обморок. – Естественно, ее убеждения отличаются от традиционной точки зрения.

– Мне следовало догадаться, – фыркнул отец Ребекки, неодобрительно глядя на дочь.

Дженет надкусила пирожок с ягодами, с удовольствием наблюдая эту сцену. Адам и Мак обменялись теми тайными мужскими взглядами, которые заставляли женщин искать что-нибудь, чем швырнуть в них.

– Совершенно верно, – подтвердила Мэри нежным, мягким голосом. – Я всем сердцем верю в важность распространения образования среди женщин, хотя я вряд ли смогу быть такой же смелой в своих сочинениях, как моя мать. Пусть лучше моя жизнь станет наглядным примером.

– Действительно, – проворчал Эдвард.

– Папа, потише, – прошептала Ребекка, зная, что все равно услышит все это завтра. – Продолжайте, мисс Годвин.

– Моя мать считала, что институт брака создан исключительно для выгоды мужчин.

– И это правда, – убежденно добавила Ребекка.

– Она выразила это лучше всего, написав, что в нашем обществе «женщина – игрушка мужчины, его погремушка, которая должна звенеть и развлекать его всегда, когда он захочет развлечься».

– Я хорошо помню этот абзац, – сказала Ребекка. – Это один из моих самых любимых.

Мисс Годвин бросила мечтательный взгляд на Шелли, который стоял, лениво опираясь на спинку кресла.

– Официальные документы о заключении брака объявляют, что мужчина владеет женщиной. Если бы любовь и уважение связывали вместе двух людей, а не лист бумаги, возможно, в высшем обществе было бы больше счастливых браков.

Сколько раз Ребекка говорила об этом своим родителям! Она хотела встать и приветствовать громкими возгласами всех освобожденных женщин или по крайней мере поаплодировать. К сожалению, судя по презрительной усмешке отца и мрачному лицу Адама, она поняла, что в этом случае никогда больше не выйдет из своей комнаты. Даже Мак имел наглость фыркнуть. И Ребекка не могла вспомнить, видела ли раньше на лице матери такое каменное выражение.

Мириам молча обвела взглядом комнату. Без сомнения, она

искала способ вывести всех из затруднительного положения, отвлечь от неподходящей темы. Ее взгляд остановился на Адаме.

– Мистер Коббалд, почему бы вам не почитать нам свои стихи?

Эдвард застонал:

– Это обязательно?

– Не обращайте внимания на моего брата, мистер Коббалд, – пискнула Дженет. – Он никогда не был силен в дипломатии. Я бы сказала, стихи – это как раз то, что нам нужно.

– Благодарю вас, но нет. – Адам не собирался предлагать себя в качестве жертвенного ягненка. – Может быть, мистер Шелли. Он занимается поэзией гораздо дольше меня.

– Не робейте, – подбодрил Шелли из противоположного угла комнаты.

На его счастье, руки Адама не могли дотянуться до его шеи.

Решив успокоить страсти любым способом, Мириам потребовала:

– Да, мистер Коббалд, вы прочтете нам свои стихи. Сейчас же. А когда вы закончите, мы можем послушать мистера Шелли.

Вот чертовщина! У Адама не было ни малейшего желания привлекать к себе внимание. К несчастью, в глазах Мириам он увидел блеск, который не предвещал ничего хорошего любому, кто посмеет ей возразить.

Никакой надежды отвертеться! Адам покинул свое убежище – кресло и встал около окна. Он расставил ноги, как будто собирался обратиться к своим солдатам, потом сдвинул их вместе, чтобы перенести вес на одну ногу. Он решил, что это более изнеженная поза и лучше соответствует образу.

– О! – визгливо начал Адам, возможно, чуть выше, чем требовалось. – Как похожа эта весна любви... на прекрасный апрельский день! Но вскоре ясные солнца лучи... мрачных облаков закрывает тень.

Шелли тихонько усмехнулся, но, впрочем, без иронии:

– Не Шекспир, конечно, но довольно оригинально.

Все глаза были устремлены на Адама. Даже Джаспер заинтересованно заскулил и натянул поводок. По мнению Адама, Шелли заслуживал уже двух подбитых глаз. Глубоко вздохнув, он задумался о каком-нибудь поучительном предмете. О чем-то вдохновляющем. Джаспер взвыл.

– Собака, – выпалил он. – Друг навечно. – Адам ухмыльнулся Ребекке, ужасно довольный, что смог составить целую строку. Он проигнорировал грубый сдавленный смешок Мака, который тот неудачно попытался прикрыть рукой. – Добрейшие созданья, призванье их – охота. Они обожают хозяина, пусть даже и... – Он подошел к окну, подыскивая слово в рифму. – Идиота! – воскликнул он. – Человеку прекраснейшие друзья, и лучше сказать нельзя.

Наступила тишина – абсолютная, подавляющая тишина.

Наконец Шелли выпрямился:

– Если вы простите мою смелость, мистер Коббалд, вы могли бы попытаться больше использовать воображение. И возможно, более подходящую тему. Например... – На его лице появилось отсутствующее, мечтательное выражение. – И весна, возникает в саду, как любовь, струится повсюду... – Поэт театрально прижал руки к груди. – И цветы после зимнего плена восстают из черной груди земли. – Он помолчал, а потом более серьезным тоном предложил: – Попробуйте другой путь, мистер Коббалд.