Сильнее меня
Шрифт:
Оно лишь усиливается, когда мы проходим в гостиную. Я рассматриваю кресла с резными спинками и обивкой цвета белого вина. Потрясающей работы статую в нише. Двухметровая женщина — одна из тех, кого мы зовём ушедшими Богами. Тех, чьё наследие просыпается в некоторых из нас в виде древней крови.
Древняя кровь… брат Лаэма ведь ёю отмечен.
Так уж повелось, что среди магов Ларгоссы есть особые счастливчики — те, в ком пробудилось старейшее волшебство. Оно наделяет их дополнительной силой и делает лучше, одарённее простых
Он всегда говорил, что рад этому, потому что немного силы не стоит лишней отвественности и завышенных ожиданий, которые на тебя тут же взваливают. Но я не знаю, насколько он честен. Потому что многие в тайне мечтают, что древняя кровь проснётся и в них. Обычно это случается в возрасте от двенадцати до пятнадцати лет. Я тоже мечтала когда-то — наивно, знаю. Среди простых смертных, не принадлежащих к старым родам, такое подобно чуду.
К счастью, считается, что разбавить кровь практически невозможно. Усилить, заключив выгодный союз — да, вполне. Но род Шеров и так очень силён. Хотя бы это не должно сыграть против меня.
Впрочем, точно ли? Брак с какой-нибудь другой носительницей древней крови в любом случае сулит выгоду. Хотя бы потому что такая женщина добьётся большего, чем я, на службе, обязательно родит здоровых детей… демоны, я рассуждаю как наши циничные предки!
Думаю обо всём этом с тревогой — а потом меня пробирает какое-то странное чувство.
Я будто ощущаю чужое, сильное присутствие за дверью. Невидимые волоски поднимаются на шее и предплечьях. Вдоль позвоночника бегут мурашки. Я совершенно не понимаю, что со мной происходит, но что-то внутри шепчет: поверни голову, скорее.
Я и поворачиваю. И сталкиваюсь взглядом с мужчиной в дверях.
Он выглядит… ещё лучше, чем я боялась.
Даже не знаю, к чему прикипает взгляд в первую очередь. К его тёмному камзолу с замысловатой вышивкой — дорогому, часть моего сознания отмечает, что неприлично дорогому? К шейному платку с брошью, который я назвала бы вычурным на любом мужчине, но который именно ему вдруг придаёт шарма? К тёмным волосам? К глазам — тоже тёмным, мне кажется, почти чёрным?
На несколько секунд я замираю — как и весь мир вокруг.
Он идёт к нам.
— Значит, это правда. Я воочию вижу женщину, которую мой ветреный брат называет особенной.
От его низкого, хрипловатого голоса к мурашкам добавляется волна жара. Я заворожённо смотрю, как он протягивает мне руку. Успеваю скользнуть взглядом по тыльной стороне ладони с красиво проступающими венами. Веду взглядом по длинным пальцам.
— Траяр Шер, — говорит он, беря мою ладонь. Не целует её, но по правилам приличий слегка сжимает.
— Эларин Юрай, — не знаю, как мне удаётся добиться, чтобы голос звучал ровно.
Значит, так он выглядит.
“Мне
— Трай, — Лаэм отрывает родственника от меня. Обнимает легко, по-семейному. Но взгляд старшего из Шеров быстро возвращается.
Глаза у него всё же не чёрные — тёмно-тёмно-серые. С длинными ресницами. Нос с еле заметной горбинкой, резковатая линия губ.
Сердце начинает колотиться в груди — от волнения, которое я не могу объяснить. Я боюсь, что он меня разоблачит? Потому что привлекательных мужчин я в жизни видела. Вот, один стоит рядом и представляется моим женихом!
— Думаю, у вас будет время поразглядывать друг друга за ужином, — смеётся Лаэм, и я с трудом вспоминаю, зачем я здесь.
Представляется моим женихом.
К счастью, моё оцепенение никто не отмечает. Траяр Шер суховато заявляет, что будет рад познакомиться со мной. Мы идём в соседнюю комнату, где накрыт стол для ужина. В молчаливой работе слуг, в обстановке всё снова неуловимо подчёркивает чувство, которое меня мучает: я в доме высших аристократов, и по-хорошему меня в такие места должны приглашать по праздникам, за какие-нибудь заслуги.
А не в качестве потенциальной невесты и родственницы.
— Лаэм редко знакомит меня со своими подругами, — словно прочитав мои мысли, отмечает Траяр. — Не поймите неправильно. Я пытаюсь сказать, что это знак его уважения.
В отличие от внешности, манеры брюнета сомнительны. Впрочем, это тоже роскошь высшей аристократии: они могут говорить что хотят и кому хотят.
— Пожалуйста, не сравнивай Эларин с другими. На самом деле, она действительно особенная девушка. — Лаэм делает паузу, набирает воздуха и накрывает мои пальцы своими: — Я попросил её руки.
Взгляд Траяра, до этого казавшийся мне подозрительным, но почти приветливым, вдруг замирает. Нож, который он успел взять в руку, слегка дёргается. Он весь выпрямляется, смотрит на нас — тёмные глаза будто горят.
И мне вдруг чётко кажется, что все намёки на дружелюбие слетают с его лица.
Это длится какие-то мгновения. Может, старший Шер берёт себя обратно в руки. Может, я надумываю лишнего от волнений — но секунду спустя он только медленно переспрашивает:
— Попросил руки? Ты?
— Мы любим друг друга, — Лаэм пропускает мимо ушей очевидный намёк на свой прошлый опыт с женщинами. — Да, я предложил Эле стать моей женой, а она согласилась. Мы пока никому не говорили об этом, но вообще-то я очень надеюсь, что ты будешь за нас счастлив.
Теперь мне кажется, что старший из Шеров едва заметно выдыхает.
— Как это произошло? Как давно вы знакомы?
Его вряд ли смущает, что вопрос больше похож на требование срочно положить перед ним отчёт о последнем месяце работы. Или рассказать суровому преподавателю на экзамене, что ты выучил за год.