Чтение онлайн

– Здравствуйте, – поздоровалась, чтобы хоть как-то разбить образовавшуюся тишину, которая начинала давить на мои хрупкие плечи.

Вот только голос у меня был очень тихим, словно не я тут что-то лопочу. А вот Милана, напротив, при виде отца подобралась вся, заулыбалась, даже схватила меня за руку и громко сказала:

– Папа, это моя новая подруга Аля! Мы с ней будем учиться ходить!

Я видела, как на секунду смутился отец, как его глаза наполнились горечью и болью, но это наваждение прошло, да и на лице не дрогнул ни один мускул, выдавая все чувства этого странного

железного человека.

– О, – в палату зашел Федор Михайлович, – смотрю, Альбина Ильинична уже здесь!

Мужчина сделал удивленные глаза и довольно хмыкнул. Он никак не прокомментировал то, что сам меня сюда привел и затолкал, что сам предложил найти общий язык с ребенком. Видимо, мужчина что-то знал, поэтому работал на опережение.

– Что ж, раз все в сборе, то хочу вам представить, Дамир Игнатович, нашего специалиста. Альбина Ильинична будет делать массаж вашей дочери.

Глаза у девочки загорелись интересом, а вот ее отец, наоборот, нахмурился, смерил меня нечитабельным взглядом с ног до головы и выдал то, к чему я уже привыкла:

– Она хоть совершеннолетняя? – конечно, я промолчала, давая возможность травматологу завершить начатый разговор.

– Очень даже, – чуть заметно улыбнулся мужчина, снисходительно смотря на Дамира Игнатовича, – двадцать пять – это же нормальный возраст? А внешние показатели такие обманчивые!

Папа Миланы ничего не ответил, лишь еще раз посмотрел на меня своими темными бездонными глазами и попросил всех выйти из палаты.

Попрощавшись с девочкой, я выскользнула первой, стараясь как можно быстрее пройти мимо неприятного человека, который своей аурой и силой подавлял и заставлял неосознанно трястись.

Только в коридоре, когда за спиной закрылась дверь, Федор Михайлович улыбнулся, да так открыто и радостно, что в уголках глаз собрались лучики морщин.

– Вот теперь дело пойдет! – потер руки между собой и, насвистывая тихую и незамысловатую мелодию, двинулся по одному ему известному пути. Я же не придумала ничего лучше, чем пойти в свой маленький, но очень уютный кабинет, думая о том, что такие встречи просто так не происходят, за ними обязательно последует череда событий, как приятных, так и не очень.

Пока я оставалась на неполной ставке, мой рабочий день значительно отличался от других, в день я принимала всего несколько пациентов. Сегодня их как раз было мало, так что успела заполнить журнал и даже несколько раз заглянуть к Милане, которая не только успела покушать, но даже перестала хмурить свои маленькие бровки и смешной носик. Девочка больше не выглядела опечаленной или злой, больше воодушевленной, той, что что-то для себя решила. Уж не знаю, о чем с ней успел поговорить папа, но, как стало известно, истерики довольно быстро сошли на нет.

Вообще Милана была довольно бойкой девочкой. Я таких детей еще никогда не видела: слишком самостоятельных, что ли? Не могу точно сказать, но Мила не боялась оставаться одна в незнакомом месте, свободно общалась с медперсоналом. Или же это от того, что у нее просто нет выхода? Судить тяжело, так как в подобных ситуациях никогда не была.

Кстати,

после того, как нас с врачом выгнали из палаты, отец и десяти минут не продержался у кровати дочери. Таким же широким и уверенным шагом покинул здание, быстро добрался до припаркованной во дворе машины и опять стал ходить взад-вперед, разговаривая по телефону.

Я за ним наблюдала, стоя за прикрытыми жалюзи, и думала о том, что такому властному человеку нужно воспитывать сына, а не кроху дочку. Хотя, мальчик бы точно так же оставался без внимания отца – слишком занятой и холодный, а детям нужно общение и объятья, нужны посиделки, чтение книг на ночь или хотя бы совместные прогулки, какие-то ритуалы, которые покажут, что они нужны своей семье.

А Дамир Игнатьевич явно далек от всего этого, ему бы командовать, угрожать, держать в узде несколько организаций, которые под его началом обязательно поднимутся выше головы, но заниматься воспитанием ребенком ему явно не стоит.

Мужчина, что расхаживал вдоль своей огромной черной машины, резко остановился и безошибочно нашел взглядом окно моего кабинета. От неожиданности даже отпрянула назад, хотя точно знала, что меня заметить было невозможно! Но когда все же осмелилась вновь сделать шаг к стеклу, то, ни машины, ни папы Миланы уже не было.

Но тот строгий взгляд еще долго меня преследовал. Казалось, что мужчина за мной наблюдал из-за каждого угла. Куда бы ни пошла, везде он, везде его надменное и недовольное лицо, обещающее все кары небесные.

До конца смены было еще долго, а меня уже отправили домой отдыхать, так как никакой работы на сегодняшний день не предвиделось. Странные люди, в другом бы месте меня заставили сидеть до победного конца, а здесь понимают, что это пустая трата времени… Но как тут уйдешь? Я еще раз зашла к девочке, потому что знала, что в палате она осталась одна. Няня или сиделка, которая с самого утра с ней возилась, отказалась работать и уже после обеда со спокойной совестью покинула ребенка. Этой информацией как всегда ненавязчиво со мной поделился Федор Михайлович, а я весь день потом переживала и думала, как там девочка, не нужна ли ей помощь? На свой страх и риск решила взять на себя некоторую ответственность по уходу за малышкой. Так мы вместе и в туалет сходили, и поужинали. Конечно, приходилось Милану таскать на руках, пересаживать в кресло, а еще, набравшись наглости, я таки помассировала ей спину, совсем немного, лишь показывая, что хочу помочь. Но девочка была не против, иногда даже, как котенок, подставляла голову, напрашиваясь на ласку.

Сейчас же, когда до отбоя было много времени, а к пациентам приходили посетители, Мила со скучающим видом смотрела в окно, но, заприметив меня, улыбнулась.

– Пойдем гулять во двор? – неожиданно сама для себя предложила.

А что? Дома меня никто не ждет, торопиться туда не нужно. Да и не хочется в те стены возвращаться. С каждым днем моего одиночества они давили все сильнее и сильнее, все чаще бессонные ночи проводила на балконе, просто сидя и смотря в одну точку.

– А можно? – девчонка удивленно распахнула свои глазки и открыла ротик.