Чтение онлайн

Наконец я была готова.

— Тилли! — поманила я. — Как рисовать глаза?

Девушка прыснула и прикрыла рот рукой, но ее глаза продолжали смеяться. «Глаза — каджалом из халифата, вот так, госпожа, вот так. Только сверху, чтобы не потекло от слез. Как не собираетесь? Это вы сейчас так говорите, госпожа. Губы — пунцовой хинской краской. Совсем немного, госпожа, вот так, незаметно». Целая наука.

Пока мы пытались разобраться с тонкостями нанесения красок, я мысленно отсчитывала секунды. Скоро, скоро, скоро…

Скоро я увижу их. Императора

и сида.

Совсем скоро.

— Госпожа! — внутрь влетел молоденький посыльный. — Прибыли, прибыли!!! Вечный император прибыл!!!

Снаружи затрубили горны. Люди высыпали на улицу. Имперцы разгоняли толпу, выстроившись вдоль пути следования кавалькады. Все кричали, приветствуя победителей.

Краткая передислокация, и две конные турмы, четко развернувшись, разошлись в стороны. Повозки с ранеными — отвести в другой конец лагеря, где находились целители.

Пехота прошла, четко печатая шаг. Сказывалась выучка. Пропыленные, потные, прокопченные в дыму, усталые, но счастливые тем, что все кончилось, и как их встречают. Как победителей, а не побежденных.

Следом гнали обоз с пленными. Тут уж толпа разгулялась, насилу сдержали. Все, как я и ожидала. На удивление мало воинов Тета, многие из которых предпочли самоубийство и закололи себя. Остальные — уруки и ушастые. Связанные, сцепленные общей цепью, они уныло брели, задерживая процессию. Охрана подгоняла их ударами палок.

Процессия заметно поредевших войск Керрика Илонского. Его самого не было. Из хроник я уже знала, что он будет ранен. Я уточнила у Мэв, и она подтвердила.

Лишь делегация сидов не уменьшилась, казалось, ни на одного воина. У отдельных сидов не только одежда, но и лица были в крови, и я была уверена, что это чужая кровь. Вымазались, как дети, которые едят без присмотра взрослых. Я невольно вздрогнула. Сиды весело переговаривались на высоком наречии, проезжая мимо императорской ставки. Распорядитель проводил их на указанные позиции в лагере.

Вероятностные маги проехались в арьергарде, усталые, но тоже невредимые. Кто бы сомневался? Если ты можешь черпать удачу из неисчерпаемого источника, в этом нет ничего удивительного. Господин Хьюго приветливо помахал мне рукой, проезжая мимо.

Я уже изнывала от нетерпения, хотя старалась не показывать этого. Еще ничего не видно, но толпа устроила настоящую овацию победителям. Наконец я увидела их! Рейвен и Джедия прибыли в ставку.

Победителей двое. Есть еще и третий, но его тут нет. Керрик Илонский ранен в стычке у уруками и сейчас находится в шатре императора, где ему оказывают помощь.

Сид спешился, император тоже. А я жадно смотрела на них и никак не могла насмотреться. Император подошел, отстегнул застежки шлема и бросил его на землю. И после рухнул на колени передо мной. Прижался лицом к моему животу, грязный, потный, весь копоти и пахнущий дымом.

— Я победил, — просто сказал он.

— Знаю.

Я рассеянно

запустила пальцы в густые волосы Джедии и пыталась не заплакать снова. Он не должен видеть моих слез. Но они текут и текут по лицу, словно прорвало невидимую плотину.

— Я жив.

— Хорошо.

Горячие капли падают на лицо повелителя, и он поднимает на меня удивленный взгляд.

— Отчего же вы плачете? — спросил он.

— От радости…

Силы, как же я рада этому! Радоваться надо! Мы победили, и мы живы. Я жива. Мертвые не плачут. Значит, точно жива. История снова идет по привычной колее. Отчего же мне так страшно? Отчего так радостно кричат люди??? Отчего салютуют не только императору, но и… мне? Они знают?

Сид при виде этой сцены вдруг стал далеким и неприступным. Он уже не улыбается победной улыбкой. И не понять, что за чувства скрываются за этим нейтральным взглядом. А потом короткой вспышкой на тонких губах — кривая усмешка. Мальчик встретился с мамочкой? Так, данна? Вам смешно? Или… вы ревнуете? Я вас так не встречаю.

Хочу подарить сиду такой же насмешливый взгляд, но не могу. Слишком рада я тому, что он жив, чтобы разыграть представление.

«Не сегодня, не сейчас, мой лорд».

Смотрю на Рейвена и понимаю, что ничего не изменить. Он проживет восемь лет в своем мире и еще немного после. Историю не переделать.

Император поднялся, и мы рука об руку подошли к его союзнику. Я взяла Рейвена за руку.

— Я рада, что вы оба живы. Если бы вы знали, как я рада!

По лицу катятся чистые слезы радости. Кажется, император смущен, а сид растерян. Но мне все равно. Я крепко-крепко сжимаю их ладони, чтобы убедиться, что они здесь, со мной, и никуда не исчезнут.

— Давайте праздновать, матушка, — говорит император.

Праздновали с размахом.

На окраине разбили временный лагерь, куда стекались беженцы из соседних поселений, сожженных уруками, и мои недавние попутчики — жители разрушенного города. Люди обустраивались как в небольших шатрах и палатках, так и прямо на улице возле костров.

По распоряжению императора для них организовали полевые кухни и выкатили несколько бочек вина. Люди жгли костры и в эйфории танцевали вокруг всю ночь напролет.

Император удалился. Пошел узнать, как дела с допросом плененного генерала.

— Мне кажется, он не захочет сотрудничать, — сказала я ему вслед.

— На это есть артефакты истины, — зловеще улыбнулся повелитель. — Пытки прибережем напоследок. Он нам пока нужен живым. Слишком много знает…

«А как же хроники?» — чуть не спросила я, но он уже ушел. Но эта мысль не оставляла. Неужели все-таки… все-таки… история может измениться? Хотя бы немножко! Я читала, что вражеского генерала казнили в тот же день. Но он до сих пор вполне жив и невредим. Что это значит для меня? Может быть, тезис о неизменности и предопределенности нуждается в пересмотре?