Чтение онлайн

Подойдя к мужу сзади, Анна обняла его, погладила по обнаженной груди, хотя с меньшим отвращением поцеловала бы змею, и, наклонившись к уху, прошептала:

– Дело не в самом шуте, дорогой, а в том, что он ведет за собой по меньшей мере тысячу человек.

– Что? – Стефен резко повернулся и недоверчиво посмотрел ей в глаза. – Не может быть...

– О? Что это? Хорек спрятался в норку? – рассмеялась Анна. – Да, мой господин, за шутом идет целая армия, которая даже больше той, что взяла Трейль. Армия проклятых, еретиков, которым по твоей милости уже нечего терять. И которые – спасибо Болдуину –

хорошо вооружены.

Герцог нервно прошелся по комнате.

– Невероятно! Разве они не понимают, чем рискуют? Их души попадут в ад!

– Нет, супруг, это тебе уготовано там место.

– Убирайся! – Рука взлетела и звонко опустилась на щеку герцогини. Удар был такой силы, что Анна полетела на пол. – И если хочешь, чтобы с этой сучкой, которую ты называешь своей кузиной, ничего не случилось, не смей насмехаться надо мной!

Анна заставила себя приподняться.

– Если только ты ее тронешь...

Герцог обжег ее полным ненависти взглядом и снова замахнулся. Анна не дрогнула, не спрятала лицо и не отвернулась. Стефен глубоко вздохнул, лицо его постепенно вернуло прежний цвет. Успокоившись, он присел и потрепал жену но щеке.

– Зачем же? Я не питаю к ней зла, ведь она часть тебя. И находиться здесь ей гораздо безопаснее, чем где-либо еще. Времена сейчас неспокойные, враги замышляют козни против нас, их сообщники проникли даже за эти стены. – Он выпрямился. – Ты разве не слышала?

– Смотрите! Вон он! На холме. Там! Боре!

Над холмами, склоны которых покрывали виноградники и казавшиеся издали игрушечными домики, высились сложенные из известняка башни с голубыми, словно выгравированными на лазурите неба крышами. Нашим взглядам предстал сияющий на солнце белый фасад знаменитого собора; рядом с ним тянулся в высоту замок, в котором когда-то бывал и я. Теперь в нем держали Эмили.

Безудержная радость охватила всех.

– Схвачу одной рукой Стефена, а другой его самую жирную курицу! Сожму и буду держать, пока не снесет яичко! – хвастливо кричал какой-то виллан.

За моей спиной чуть ли не на милю растянулась новая армия. В каждой шеренге шли люди самых разных занятий: портные, лесорубы, крестьяне. И пусть одеты они были по большей части в домотканые одежды, грудь каждого защищала кольчуга, а голову – шлем. Флаги разных городов реяли над ними, и некоторые даже с трудом понимали друг друга, поскольку говорили на разных диалектах. Впряженные в телеги быки и лошади тащили катапульты, баллисты и требушеты вместе с запасом камней. Пыль, поднимавшаяся из-под колес и копыт, застила небо.

Но чем ближе подходили мы к Боре, тем тише звучали хвастливые обещания и смех, тем серьезнее и даже тревожнее становились лица. Замок уже не казался большим муравейником, выросшим вдруг ниоткуда на нашем пути, а те, кто хоть что-то слышал о Стефене, понимали, что их противник не самодовольный павлин, боящийся запачкать руки в бою. Такого города многие из нас еще не видывали. И нам предстояло взять его! Боре окружали два кольца стен, на которых стояли опытные лучники. Большинство рыцарей Стефена успели повоевать в крестовых походах и знали вкус кровавых побед. Мы все шли и шли, а стены как будто делались все выше и выше.

Не у одного меня мелькнула мысль: "Многие из нас останутся здесь навсегда".

Вокруг, по обе стороны дороги, виднелись покинутые хозяевами дома, пустые амбары и сараи. Над сожженными, почерневшими полями поднимались струйки дыма. Стефен приказал уничтожить все, чтобы нам не досталось ничего. Он готовился к осаде.

Люди, мимо которых мы проходили, уже не приветствовали нас, как в Трейле. Одни плевали в нашу сторону, другие отворачивались.

– Проклятые бунтовщики... еретики... убирайтесь домой...

– Посмотрите, что вы нам принесли! – запричитала какая-то женщина, собиравшая у дороги объедки. – Идите, идите, полюбуйтесь, чем вас встречают.

Чем нас встречают? Что бы это значило?

Внезапно передние шеренги сбавили шаг. Люди указывали на виднеющиеся впереди то ли столбы, то ли кресты. Несколько человек побежали вперед. Постепенно подошли и остальные.

То, что мы увидели, заставило одних закрыть в ужасе глаза, других отвернуться. Даже у самых смелых лица сделались белее мела. Те, кто только что похвалялся будущими подвигами, словно онемели.

Нас встречали не кресты, нас встречали насаженные на колья люди. Некоторые были еще живы; они что-то бормотали и даже шевелили руками. Еще ужаснее выглядели те, кого насадили на кол вниз головой. Здесь были старики и молодые, крестьяне и торговцы. Были даже женщины, раздетые догола, как шлюхи. Они стонали, открывали рты, ворочали стекленеющими глазами.

Тридцать человек.

– Снимите их, – крикнул я.

Сердце опустилось, как уже бывало в Киботосе и Сен-Сесили. Что сделали эти несчастные? Чем провинились?

Я остановился у одного из последних тел, чувствуя, как застывает в жилах кровь.

На колу висела Елена, служанка Эмили.

Я соскочил с коня и, выхватив меч, принялся рубить столб, пока он не накренился. Потом осторожно опустил ее на землю.

Девушка лежала на траве, глядя на меня невидящими глазами через спутанные, слипшиеся от крови волосы. На ней были грязные лохмотья. С ней обошлись как с бесстыдной убийцей. А ведь бедняжка всего лишь служила своей госпоже.

Гнев и злость ткнули мне под ребра свои острые пики. Если так поступили с Еленой, то что же тогда случилось с Эмили?

Какой сигнал посылало мне прячущееся в замке чудовище?

Я повернулся к тем, кто стоял за моей спиной:

– Похороните ее.

Продвинувшись немного дальше, мы оказались у каменного мостика через небольшую речушку. Возле мостика высилась сторожевая башня. Мы остановились ярдах в шестидесяти от нее.

У башни нас поджидали четверо верховых рыцарей.

– И этот сброд называется армией? – крикнул один из них и поднял ногу, как это делает собака у дерева. – Жалкая кучка вилланов, которые только и умеют, что портить воздух да ковыряться в дерьме.

– Осторожнее, – предупредил Даниель. – Оставайтесь на месте. Они делают это умышленно, хотят заманить нас в ловушку.

Тем не менее несколько человек, еще находившихся под впечатлением от только что увиденного, не послушали совета и побежали к дерзким рыцарям, размахивая мечами и палицами.