Шрифт:
Глава 1
«… Как мысли черные к тебе придут,
Откупори шампанского бутылку
Иль перечти «Женитьбу Фигаро»
Не помогает! Ни шампанское, ни «Женитьба Фигаро»!
С того самого дня, как наша замечательная четверка вернулась из чудного похода по королевству Кины, меня, словно свинцовым глухим колпаком накрыла тоска. Я, как самый отъявленный бездельник, валялся в смятой, несвежей постели, не желая
Наконец, мне все-таки пришлось выйти из дому, поскольку у меня закончилась даже манная крупа, из которой я варил себе кашку, позвольте заметить, на воде. Истратив в магазине остаток денег, я принес домой два пакета какой-то еды и снова заперся в своей квартире, претворяя в жизнь старую английскую поговорку – «Мой дом – моя крепость». Однако, как оказалось нет таких крепостей, которые нельзя было бы взять настойчивостью.
Погода все еще стояла весьма теплая, так что балконная дверь в моей двухкомнатной квартирке на одиннадцатом этаже семнадцатиэтажной башни не закрывалась, и однажды утром, возвращаясь из кухни после весьма символического завтрака, я обнаружил, что рядом с моей постелью в моем любимом кресле сидит Санька Резепов, мой закадычный дружок еще со школьной скамьи.
Надо сказать, что парень этот был замечательной личностью. В двенадцать лет он начал серьезно заниматься самбо и к двадцати годам получил восемь сотрясений мозга, правда, при этом он ни разу не обращался к врачу, утверждая, что «само проблюется». Последствием этих спортивных рекордов стало то, что в летнее время он просто не мог находиться в Москве. В конце мая Сашка собирал свой крохотный рюкзачок и отправлялся в один из аэропортов столицы, а потом мы получали открытки то из какого-нибудь медвежьего угла Алтая, где он трудился на ниве геологии, то из среднеазиатского аула, в котором наш самбист обнаружил змеиный питомник. Причем, превращение Союза Советских Социалистических Республик в Союз Независимых Государств его совершенно не трогало. «Там, где понимают по-русски, там я и дома» – утверждал сей космополит.
В Москву Резепов возвращался не раньше начала октября, так что его появление в моей квартире в конце августа было событием весьма неординарным и, как я знал, достаточно болезненным для него самого. Поэтому мне необходимо было удивиться. Но удивляться мне не хотелось, так что я улегся в свою смятую постельку и просто спросил:
– Давно вернулся?..
– Вчера вечером – коротко ответил он.
– Как дела в провинции? – Поинтересовался я совсем не потому, что меня интересовали провинциальные дела, просто надо было что-то сказать.
– Провинция пока жива, – Ответил Сашка и неожиданно для меня добавил, – Но она скоро испустит дух, наблюдая за тихим угасанием столичных интеллигентов.
– А что, столичные интеллигенты угасают? – Я все-таки сделал вид, что заинтересовался. Однако этот грубый, лишенный романтической жилки и ушибленный на голову исполнитель самбо не поддержал затеянный им же самим романтический разговор. Вместо этого он спросил в лоб:
– И
Я тут же отвернулся к стене, не желая разговаривать в подобном тоне. Но он не унимался:
– Отпуск-то у тебя, между прочим кончился, и твое начальство с нетерпением ожидает тебя на работе…
Я игнорировал это административное давление.
– И твои друзья весьма обеспокоены твоим самочувствием, – продолжал свою агитацию Санька, – Вот, например, некто Машеус отбил мне паническую телеграмму, так что я был вынужден вернуться из благословенной республики Саха, так и не откопав своего алмаза. И как только этот Машеус разузнал мое местонахождение?!
Я продолжал отмалчиваться. Если мои друзья о чем-то беспокоятся – это их дело. Меня лично ничто в этом мире не беспокоило!
Санька помолчал, а потом негромко и совсем незнакомым мне тоном спросил:
– Она что, на самом деле настолько неотразима?..
Я резко сел на кровати и уставился в его круглую конопатую физиономию, ожидая увидеть привычную гнусную ухмылочку, превращающую и без того небольшие голубенькие Сашкины глазки в ехидные узенькие щелочки. Но его лицо было абсолютно серьезным, а в широко открытых глазах, в самой их глубине, затаилась некая заинтересованная грусть.
– Ты откуда о ней знаешь? – поинтересовался я, все еще пытаясь уловить скрытую насмешку.
– Я, прежде чем идти к тебе, имел продолжительную беседу с Машеусом и Эликом. Правда их рассказ был достаточно путаным, но и из этой путаницы мне стало ясно, что мой друг безнадежно влюблен… правда, неизвестно в кого. Я правильно понял, что этой несравненной… королевы на самом деле просто не существует на свете?..
Я опустил глаза и повесил голову. Ведь Кины и в самом деле не было на свете. На этом свете…
Сашка терпеливо ждал ответа, так что я через силу вытолкнул из себя:
– Да, ее действи… она осталась в другом Мире…
– А! – Тут же воскликнул мой конопатый друг, – Так она все-таки существует?! Значит ее можно отыскать!
– Я же тебе говорю, она осталась в другом Мире! – занудно протянул я и снова повалился на кровать лицом к стене.
– Ну и что?! – удивился наглый Резепов, – Подумаешь, в другом Мире! Значит надо пойти в этот другой Мир и притащить ее в наш! Тем более, что ты в этом «другом» Мире уже разок побывал. Или меня обманули?..
Он говорил об этом другом Мире так, словно это какое-нибудь Приполярье или Забайкалье, словно достаточно было отправиться в Домодедово или, в крайнем случае, Шереметьево, и там в круглом окошке тебе тут же за наличную плату выдадут билет в этот самый «Другой Мир»!
Его наглая самоуверенность настолько меня взбесила, что я буквально взвился на своей кровати:
– Ты что, совсем в этой своей Сахе мозги отморозил?! Не понимаешь, что я тебе толкую?! Она в другом Мире!.. В другом!!! До нее не долететь и не доехать!!! Она в другом, недоступном мне пространстве… измерении… Мире!!!
Резепов спокойно смотрел на меня из удобного кресла, ожидая когда я закончу свой вопежь. Наконец воздух в моих легких кончился, и я с всхлипом потянул в себя новую порцию. Сашка, воспользовавшись моим вынужденным молчанием, тут же подал новую реплику: