Чтение онлайн

— Где твой помощник Клавдий? — спросил Филоксенит.

— Понятия не имею, — ответил я. — Он исчез сегодня утром. Спросите в «Петухе», любой там подтвердит мои слова.

— В «Красном петухе»? — усмехнувшись, уточнил он. — Там подтвердят все, что угодно, за определенную плату Тебе, шут, следует быть более разборчивым в связях. Так на кого ты работаешь?

— На императора.

Очередной удар. На сей раз мне привиделся Орион. Вполне логично, он всегда преследовал Плеяд [25] .

— Если вы убьете меня, то что скажете императору? — с трудом выговорил я.

Филоксенит пожал плечами.

— В нашем городе полно случайных людей, они то появляются, то исчезают. Что особенного в исчезновении странствующего шута?

— Значит, это вы убили всех остальных, — прорычал я.

Он взглянул на меня с удивлением.

— О чем это ты там бормочешь?

— Об убитых шутах, — сказал я. — Уже убиты Нико и Пико, Деметрий, Тиберий, Игнатий и Талия. Даже Цинцифицес.

Филоксенит смотрел на меня в полнейшем недоумении.

— Подождите снаружи, — приказал он стражникам.

Я услышал, как закрылись двери.

— Итак, — сказал он. — От того, что ты мне расскажешь, будет зависеть твоя жизнь. Ты сказал, что все эти люди мертвы?

— Убиты, — уточнил я. — По вашему приказу.

— С чего бы мне понадобилось убивать шутов?

— Вы же собрались убить меня.

— Но ты явился сюда шпионить, — возразил он. — Разве не так? Когда их убили?

— В минувшем ноябре.

Он встал и прошелся по кабинету за моей спиной. Я почувствовал на губах солоноватый вкус, но не разобрал, что это — кровь или слезы.

Филоксенит вновь появился передо мной с кинжалом в руке.

— Я ничего не знал об этом, — сказал он.

— Почему я должен вам верить?

— А почему ты думаешь, что я как-то причастен к убийствам?

— Один из наших шутов подслушал вас на ипподроме, когда вы обсуждали, как убить императора.

Он поднес кинжал к моему горлу.

— Заговор? — тихо произнес он. — Когда это было?

— На играх в начале ноября. Теперь мы знаем все. И если меня убьют, то об этом сразу станет известно вашим противникам. Вы не доживете до моих похорон.

Он начал смеяться.

— Ты поставил не на ту лошадку, шут, — сказал он. — Те состязания происходили в начале ноября? А я в начале ноября был в Адрианополе. И я смогу привести сотню достойных свидетелей, которые присягнут в этом перед императором.

— Ладно, как ни занятно слушать праздную болтовню шута, готового встретиться со своим создателем, но настало время поговорить серьезно, — продолжил Филоксенит. — Если существует заговор против императора, мне необходимо знать о нем.

— А вдруг вы и сами в числе заговорщиков? — с подозрением

сказал я. — И кто гарантирует, что вы не перережете мне глотку после такого разговора?

— Верно, никто, — мягко подтвердил он. — Я редко считаю нужным оправдываться перед обычными прохвостами вроде тебя. И если ты будешь продолжать упорно уклоняться от разговора, то я перережу тебе глотку прямо сейчас. Так что, на мой взгляд, терять тебе совершенно нечего.

Его логика казалась убедительной. Хотя, конечно, мои способности к рассуждениям несколько ограничивались веревками, привязывавшими меня к креслу, и кинжалом у горла.

— Цинцифицес подслушал разговор двух мужчин, они сговаривались убить Алексея, — сказал я. — В начале ноября. И он передал эти сведения всем работавшим в городе шутам.

— Почему именно шутам? — спросил Филоксенит.

— Потому что среди его знакомых только они имели доступ к императору и императрице. К тому же он подумал, что никто, кроме них, не воспримет всерьез его слова.

— Тогда почему шуты не доложили обо всем императору или императрице?

— Потому что хотели сначала сами проверить эти сведения. Но в течение недели все они исчезли.

— С ноября прошло много времени.

— Ну и что?

— А никакого покушения на императора так и не было.

— Цинцифицес считал, что заговорщики ждут какого-то особого события.

— Когда ты разговаривал с ним?

— Несколько дней назад.

Я пересказал ему все наши разговоры. Он слушал, лениво поигрывая кинжалом.

— Так значит, это вы обкурили меня на последних состязаниях, — сказал он. — Я, конечно, удивился, откуда вдруг мог повалить дым, но вскоре и думать забыл о такой мелочи. А вы, значит, решили, что я на стороне заговорщиков.

— Вы были моим главным подозреваемым, — признал я.

— Употребление тобой прошедшего времени подразумевает, что ты изменил свое мнение, — удовлетворенно сказал он. — Или что ты практичный человек.

— Я пока еще жив, — заметил я. — Это кое-что да значит.

— Очень жаль, что твой единственный свидетель мертв.

Он долго и пристально смотрел на меня. По выражению его лица я не смог разгадать, что за мысли бродят в его голове.

— Много лет я присматривался к твоим приятелям, — наконец сказал он. — И не мог не заметить, что их шуточки таили в себе множество дельных советов, принесших много пользы императорам, у которых хватило мудрости им последовать. А еще я заметил, что, когда тебе сегодня представилась возможность дать полезный совет, ты предпочел отшутиться.

— Совет может дать любой дурак, но шут, нацелившийся на долгую службу, должен для начала изучить обстановку.

— Разумная политика. Наш нынешний коронованный владыка обожал тех карликов. Они жили здесь так долго, что, наверное, лучше всех разбирались в столичных делах. Когда они исчезли так внезапно, некоторые из нас заподозрили, что кто-то, позавидовав их влиянию, уговорил их убраться из города. Но у меня и мысли не возникло, что их убили.

Он прохаживался у меня за спиной, перестав маячить перед глазами, но по-прежнему вызывая определенные опасения.