Чтение онлайн

— Выходит, ты наемник, — удовлетворенно сказал он. — Я умею работать с людьми, которым нравится работать за деньги.

Я вновь отвесил поклон. Филоксенит вытащил маленький кошелек.

— Вы понравились императору, — сказал он, протягивая его мне. — Иначе он не послал бы вас ко мне. Ежедневно около полудня вас будут ждать во Влахернском дворце. Он редко просыпается раньше, если того не требуют дела особой важности. Вам также могут предложить выступить перед его гостями или детьми или выполнить любую причуду, какая только взбредет ему в голову.

— Понятно.

Он

встал и взглянул на меня.

— Ты великоват для шута, — заметил он.

— Это лишь потому, что вы привыкли видеть карликов, — возразил я. — Зато величина моей глупости значительно больше. Я и не предполагал, что рост имеет столь важное значение.

— Имеет, имеет! Если бы ты был в два раза меньше, то смог бы удвоить свое вознаграждение, — усмехнулся Филоксенит. — Императору нравятся карлики. Они позволяют ему чувствовать свое превосходство. Капитан, выйдите-ка отсюда. Мне нужно поговорить с этими шутами наедине.

Станислав удивленно глянул на него, но выполнил приказание.

Филоксенит подошел к столику, на котором стоял кувшин с вином, и, наполнив три кубка, предложил нам выпить. Сам он устроился на краю письменного стола.

— За императора, — небрежно произнес он и осушил кубок.

— За императора, — хором повторили мы.

Вино оказалось приятным на вкус.

— Вы будете отчитываться у меня до и после ваших выступлений у императора, — сказал он. — При наличии благосклонности Алексея ваше вознаграждение будет обеспечено. Докладывайте мне обо всех разговорах, и я подслащу это вознаграждение.

— Почему вы решили, что мы любим сладкое? — спросил я.

Он вроде бы удивился.

— Я подумал, что вы полагаетесь на покровителей.

— У нас уже есть один, — ответил я. — Император. С двумя покровителями можно запутаться. Неужели карлики постоянно докладывали вам обо всем?

— Нет, — сказал он. — Но они давно упрочили здесь свое положение. А сейчас их уже нет. И теперь мое влияние является решающим. Не забывайте.

— Тогда, если вы простите мою смелость, позвольте задать вам вопрос.

— Какой же?

— Вы всегда сидите в том месте на ипподроме?

Мой вопрос его озадачил.

— Да, уже много лет. А почему тебя это заинтересовало?

— Я просто не понимаю, почему такой влиятельный человек сидит так далеко от императора.

Его лицо потемнело от гнева, и на мгновение мне показалось, будто он хочет ударить меня. Но он усмирил свои чувства.

— Хороший вопрос, шут. Я изменил свое мнение о твоем остроумии. Течения, омывающие наш город, весьма разнообразны. Порой они так сталкиваются в противоборстве, что даже лучшие лоцманы могут сесть на мель. Сомневаюсь, что я нахожусь нынче в немилости у императора. Но мое место на ипподроме тут совершенно ни при чем. Просто у меня часто возникают вопросы, связанные с финансовыми делами, которые могли бы помешать императору развлекаться во время игр. А я в поте лица тружусь ради его блага. Понятно, шут?

Я вновь поклонился.

— Трудно найти

более преданного слугу, господин. И поэтому мне любопытно узнать, почему вы хотите, чтобы я шпионил за ним.

— Меня не столько интересует, что говорит он, сколько то, что говорят ему. Многие дают ему дурные советы. И еще хуже то, что он следует им. Помимо самого императора, я забочусь и о благополучии империи. Откуда ты прибыл сюда?

— Последнее время мы выступали в северных краях. Но в некоторые города мы вовсе не заходили.

— Ты бывал здесь прежде?

— Да, много лет назад мне довелось проезжать через ваш город.

— Но ты наверняка путешествовал тогда под другим именем, — сказал Филоксенит. — Имя Фесте я бы запомнил.

— Вы правы, мой господин.

— Гм. Что ж, вы прибыли в подходящее время. С возрастом Алексей все больше нуждается в развлечениях, и шутовская вакансия слишком долго оставалась свободной. Я желаю вам всего хорошего.

Он открыл дверь и подозвал капитана.

— Проводи их к выходу, — сказал он. — И обеспечь документами для свободного прохода по вечерам. Я полагаю, что представления порой будут затягиваться допоздна.

Мы с Клавдием поклонились и последовали за капитаном.

— О чем он с вами говорил? — спросил Станислав.

— Я полагал, что ему хотелось отстранить тебя от участия в разговоре, — ответил я.

— Отлично. Но все равно расскажи мне.

Я помедлил.

— И почему только все здесь хотят знать, что говорят другие? — пожаловался я. — Разве у вас уже не уважают секреты частных лиц?

— Ты хранишь преданность императору или хранителю его сокровищ? — спросил Станислав.

— А разве есть разница?

— Поживем — увидим. Так о чем он говорил с тобой?

— Он хочет, чтобы я шпионил за тобой, капитан.

Он рассмеялся.

— Ладно, шут. Выполняй задание.

— Ты не доверяешь ему?

— Я никому не доверяю, — сказал он.

— Но мне казалось, ты говорил, что гвардейцы преданы тому, кто им платит. Разве не Филоксенит выдает вам жалованье?

— Нет, — сказал Станислав, приводя нас к боковому выходу. — Гвардейцы отчитываются перед главным хранителей дверей, можешь себе представить такой чин? Он не любит раскошеливаться. Очень не любит на самом деле, но так и надо. А мы преданы императору, вне зависимости от того, кто именно выдает нам деньги.

— Мне никогда не понять этой бюрократии, — сказал я. — Ты заглянешь вечерком в «Петуха»?

— Весьма вероятно, — сказал он и, взяв со стола какой-то документ, нацарапал на нем несколько слов и поставил печать императорской гвардии. — Держи, с этим пропуском вы можете свободно ходить и после захода солнца, не боясь столкнуться с патрулями городской стражи.

— Спасибо, капитан.

Когда мы покинули дворец, солнце уже клонилось к закату. Благополучно покончив на сегодня со всеми делами, мы перешли через Ликос и направились прямо к «Петуху». Народ спешил разойтись по домам до закрытия ворот и начала обхода улиц.