Чтение онлайн

Англичанин Генрих, командовавший отрядом варягов, поджидал нас перед входом вместе с тремя подчиненными. Он приветствовал нас, отвесив особый поклон винным бочкам. Потом его молодцы взяли по бочке и легко, но осторожно, словно несли младенцев, направились с ними внутрь вслед за Симоном.

— Какие силачи! — восхитился Клавдий.

— Да, — признал я. — Вскоре ты увидишь все великолепие их натуры. Кстати, Симон подозревает нас.

— В чем?

— Считает, что мы любовники.

— Он догадался, что я женщина?

— Вовсе нет. Но все равно решил, что мы любовники, и выдал

мне разумные предостережения.

— Значит, там, внутри, я могу пялиться, сколько душе угодно, чтобы не выпасть из образа, — с усмешкой заявила Виола.

— Но не забудь, что домой-то тебе предстоит возвращаться со мной.

— Все может быть.

Залы легендарных бань Зевксиппа, говорят, украшало множество бронзовых и мраморных статуй, предназначенных для пробуждения благородных и художественных чувств. В этих варяжских банях также стояли статуи, но предназначались они для воодушевления воинского духа. Изваяния можно было подразделить на две категории — воинственная и сладострастная, причем последней отдавалось явное предпочтение. Бассейн окружали статуи Афродиты, Елены, Цирцеи, Клеопатры и многих других невероятно соблазнительных образцов божественной женской красоты, к которым притягивались взоры покрытых шрамами ветеранов, сражавшихся за их благосклонность.

Вода в баню поступала из проложенных в стенах труб, соединявшихся с акведуком Валента, и подогревалась по пути с помощью печей, которые целый день обслуживало множество рабов. Главный банный зал вполне мог вместить несколько сотен человек. В центре бассейна находилась платформа с ведущим к ней мостиком.

— Вон там вы и будете выступать, — сказал Генрих, показывая на эту платформу, — после того как отыграют наши музыканты. Парни мои все понимают по-гречески, но неплохо будет, если вы сможете порадовать их английскими или датскими песнями.

— Ладно, нам знакомы оба языка.

Музыкантами оказались сплошь женщины, и их миловидный квартет мог доставить куда больше удовольствия, чем божественные статуи. Одеждой они себя не слишком обременяли, их легкие туники были настолько прозрачными, что почти не оставляли места для воображения, и это, судя по всему, всех устраивало. Юные музыкантши пробежали по мостику и устроились на сцене. Потом, взяв инструменты, они завязали себе глаза. Нужно же было сохранять благопристойность.

— На редкость хороши, — заметил Генрих, когда они начали играть. — И играют тоже неплохо.

— Они побуждают нас вспомнить, что слово «музыка» означает искусство муз, — похвалил я.

По звуку фанфар распахнулись входные двери, и в зал маршем вошел отряд варягов в полном боевом снаряжении. Поблескивая секирами, отражавшими факельный свет, они выстроились в ряд вокруг бассейна. По команде Генриха все разделись и за считанные секунды сложили вещи рядом с собой в одинаково аккуратные кучки. В ожидании следующей команды обнаженные воины замерли на краю водоема.

Я искоса глянул на Клавдия. Его почему-то вдруг жутко заинтересовали заусеницы на левой руке, и он старательно разглядывал их.

— Да здравствует император Алексей Комнин! [18] — провозгласил

Генрих.

— Да здравствует Алексей, наш владыка и благодетель! — хором взревели они.

— Приступить к купанию! — приказал Генрих, и с веселым гиканьем и плеском его солдаты нырнули в воду.

Воинское подразделение вдруг превратилось в озорных мальчишек, скачущих, плавающих наперегонки и осыпающих фонтанами брызг миловидный квартет. Увлажнившись, шелковые туники прилипли к женским телам и стали почти невидимыми, каковое обстоятельство вызвало непристойные мужские шуточки и смех. Артистки стойко продолжали играть, умудрившись не сбиться с ритма, несмотря на внезапный потоп. Вода отнюдь не улучшила звучание арф, но их дребезжание явно устраивало мужчин.

— Эй, парни, не забудьте хорошенько вымыться, — крикнул Генрих, присоединяясь к остальным.

Теперь, когда он тоже разделся, мы заметили, что по части шрамов он превзошел всех.

Симон, пристроившись на скамье у стены, наполнял кружки вином с такой скоростью, что я разволновался, хватит ли на всех четырех бочек. Меня особенно волновало, останется ли вино к концу нашего выступления. Этот виночерпий чувствовал себя как рыба в воде, болтая с солдатами и приветствуя почти каждого по имени.

Через какое-то время Генрих подал нам знак к началу представления. Я прошел в центр сцены.

— Привет вам, доблестные варяги! — крикнул я. — В честь ваших достославных традиций я решил прочитать вам одну героическую сагу, которая восходит к временам зарождения наемных дружин в северных краях. Это очень длинная история. Наверное, ее исполнение займет так много времени, что в конце кое-кто из вас захочет вымыться еще разок. Из бассейна донесся одобрительный гул мужских голосов. Я величественно взмахнул рукой.

— Жил некогда славный король Олаф, — напыщенно произнес я, и они расхохотались, когда меня вдруг треснула по голове неизвестно откуда прилетевшая дубинка.

Я гневно обернулся, но не обнаружил виновных.

— Поистине, господа, — начал я выговаривать им. — Неужели вы не имеете никакого уважения к культурному наследию? Итак, я начну сначала. Жил некогда славный король Олаф, и его заморские походы…

Меня ударила вторая дубинка. Я развернулся. Клавдий стоял с самым невинным выражением лица, держа руки за спиной. К бурной радости купающихся зрителей, я продолжал тщетно выглядывать обидчика.

— Отлично. Попробуем в последний раз, — предупредил я их. — Когда король Олаф…

Я обернулся и подхватил на лету очередную дубинку. Клавдий замер на стадии завершения броска.

— А-а, так значит, это ты решил подшутить надо мной! — фыркнул я. — Ну, берегись же.

Я бросил в Виолу дубинкой. Она приняла ее и еще быстрее вернула мне.

Подобрав две валявшиеся у моих ног дубинки, я последовательно послал их ей. Она поймала их и, вернув мне, добавила еще три, после чего мы приступили к нашему обычному номеру. Солдаты одобрительно захлопали.