Чтение онлайн

— Вступайте в командование армией. Ваши ближайшие задачи ясны: вторую гвардейскую вывести в резерв фронта, заново укомплектовать ее людьми и техникой, обучить солдат и офицеров воевать. Действуйте!

Гости распрощались и направились к машинам.

— Прошу задержаться, — сказал нам Захаров и вышел из блиндажа проводить уезжающих.

Крейзер тоже вышел. Мы остались, притихшие, удрученные свалившимся на нас позором, чувствуя себя без вины виноватыми. Якова Григорьевича Крейзера мы любили и уважали. Он сумел создать в штабе настоящую, рабочую, творческую обстановку. Никакие тяжелые события на фронте не

выводили его, по крайней мере внешне, из душевного равновесия. И это всегда помогало ему принять обдуманное, правильное решение. Мы лишились умного, тактичного и смелого руководителя. «Каков-то будет теперешний?» — думал я.

Новый командарм вернулся в блиндаж быстрой и решительной походкой. Остановился у стола и, нервно комкая карту, окинул нас изучающим, недружелюбным взглядом. Мы доложили о состоянии частей, ответили на вопросы о себе. Наконец он сказал несколько слов о дисциплине и о «самом главном моем требовании» — неукоснительном исполнении приказов.

Выполняя приказ командующего фронтом, наша армия вышла в резерв. Легко сказать, отошла. Сложно и трудно войскам армии выйти из боя, когда противник с воздуха парализует всякий маневр, а его танковые соединения врываются в боевые порядки.

Вот со всеми этими трудностями и пришлось встретиться нашей армии в те нелегкие для нее дни. Выйти из тяжелого положения нам могли помочь танки. Однако механизированные корпуса успели потерять их почти все. Штаб фронта тоже не имел свободных соединений и ничем помочь не мог. Оставалась надежда на артиллерию.

Артиллеристы вели бои в передовых порядках пехоты, а иногда и впереди нее. В ночь на 1 августа нам удалось вывести из боя часть гаубичной артиллерии и переправить ее за реку Миус. С помощью этих батарей мы и обеспечили отход остальных войск.

Пехотинцы короткими контратаками выручали артиллеристов. Наиболее удачными были действия 87-й стрелковой дивизии под командованием полковника К. Я. Тымчика. Не раз он возглавлял контратаки по освобождению окруженных батарей, нанося существенные потери врагу.

31 июля я с трудом пробрался на наблюдательный пункт Тымчика. Он только что вернулся из правофлангового 262-го стрелкового полка. Усталый, сильно похудевший, со впалыми щеками, полковник, однако, держался бодро и даже весело. Обычно сосредоточенный и сдержанный, он на сей раз радостно и возбужденно рассказывал о том, как бойцы отразили две атаки и из-под носа у гитлеровцев вывезли на руках четыре гаубичные батареи.

Рассказ комдива нарушил разноголосый говор. Мимо нас стремительно пробежала вперед большая группа бойцов во главе с высоким кудрявым подполковником.

— Домников! — закричал Тыычик. — Куда это?

На мгновение подполковник остановился, тяжело переводя дыхание, и скороговоркой ответил:

— Вот там, в километре отсюда, в балке, дивизион тысяча сотого полка не может отбиться от немецких автоматчиков. Надо помочь!

— А роту откуда взял? — спросил Тымчик.

— Да это не рота, тут и обозники, и повара, и легкораненые, — торопясь и собираясь бежать вслед своему отряду, объяснил подполковник.

— Ну беги, да смотри поосторожнее там, людей береги.

Домников быстро догнал солдат, и скоро отряд скрылся в лощине.

Не прошло и часа, как оттуда выползли тракторы с орудиями.

Ко мне подошел командир батареи,

левая рука его была на перевязи, а через грязный бинт просачивалась кровь.

— Ранен? — спросил я.

— Пустяки, царапина, — ответил капитан. — Спасибо подполковнику, вот орел так орел! Вовремя пришел к нам на помощь. Сам с десяток фашистов скосил, да его бойцы не меньше сотни положили. Хорош был офицер… — закончил он, пытаясь одной рукой зажечь спичку.

— Как это «был»? — закричал Тымчик. — Убит, что ли?

— Ранен в живот. Он, пожалуй, не жилец. — В голосе командира звучала горечь.

Вскоре артиллеристы вынесли подполковника из лощины и остановились около нас. На желтом лице раненого ярко блестели воспаленные глаза.

Пересиливая боль, он старался весело рассказать, как удалось спасти орудия и «пощипать фрицев».

Полковник Тымчик по-отечески обнял Домникова:

— Поправляйся, дорогой. Ты честно выполнил свой долг.

— Я скоро вернусь. Этот месяц у меня, как всегда, невезучий. Но еще повоюем! — тихо отозвался он.

Темнело. Бой затихал.

— Кто такой Домников? — спросил я Тымчика.

— Замполит двести шестьдесят четвертого полка. Сибиряк. Ему лет двадцать пять, не больше. Храбрый. Бойцы рассказывают о нем целые легенды… Может быть, потому, что здорово любят его. Да и как его не любить? Одно плохо — горяч. Помните, он говорил, что месяц у него «невезучий». Мелких ранений у него хоть отбавляй, а тяжелых — по одному каждый год войны, и все приходятся на июль.

— Жаль, очень жаль. Ранение в живот, да еще в такую жаркую пору. Надежд мало.

— Вылечат его, обязательно вылечат, — бурно запротестовал Тымчик. — В нашем медсанбате молоденький врач, хирург Олечка, его невеста. Она прошлый год из костлявых рук смерти его вытащила. Вылечит и теперь! Хорошая семья будет после войны, — задумчиво произнес полковник.

Скажу тут же, что Тымчик оказался прав. Домникова оперировали, и он поправился.

Тяжелые испытания выпали на долю бойцов истребительно-противотанковых частей. Это они, прикрывая наши части, принимали на себя основную тяжесть ударов противника. Артиллеристы насмерть стояли на своих позициях. Батарея 747-го артполка под командованием лейтенанта А. А. Конника, попав в окружение, вела огонь прямой наводкой, отражая бешеный натиск пехоты и танков. Солдаты дрались до конца, порой врукопашную отражали атаки автоматчиков. Несколько танков сгорело на подступах к орудиям, сотни трупов вражеских солдат устилали поле боя. Артиллеристы батареи вместе с лейтенантом ценой своей жизни отстояли важный участок обороны. Никто из них не дрогнул в минуту грозной опасности.

Вдали от Миуса, подведя итоги боев, мы в полной мере ощутили как свои потери, так и важность свершенных ратных дел. Артиллеристы не досчитались более двухсот орудий. Это было поправимо. Наша промышленность, эвакуированная на восток, к июлю 1943 года давала столько вооружения, сколько требовал фронт. Сложнее было восполнить людские потери. Использование артиллеристов в бою в качестве автоматчиков, вынужденные схватки с врагом при самообороне привели к большим потерям разведчиков, вычислителей, звукометристов, радистов. Перед нами встала задача в короткий срок получить пополнение, подготовить и обучить его.