Чтение онлайн

Это, увы, не ново: в России давно укоренилась и по сей день правит преступная, нераскаявшаяся, чудовищная организация, подобная мафии, но гораздо страшнее и опаснее... Это все равно, как если бы сегодняшней Германией управляло гитлеровское Гестапо... Наше Гестапо по сей день не покаялось перед народом за свои преступления. До сих пор носится с возвращеним своего железного Феликса на Лубянку ...

И вдруг задиристо-весело, присказкой, похожей на детскую считалочку " - Кто работает в ГБ.? Только Г. И только Б."

Я искоса вглянул на гостя. Лицо и впрямь мертвое, точно в гробу лежит. Глаза - щелочки закрыты. То ли спит человек.

То ли, в самом деле, отдает Богу душу. Но нет... Тонкие, прижатые к голове уши стали бураковыми. Бескровные влажные губы кривятся набок. Похоже, в испуге. И вдруг снова вытянулись трубочкой, будто Савелий вкричал невидимой Анастасии в тревоге : "Да вы что-о-о-о?!."

– Вы за Анастасию так испугались?
– осторожно спросил я.
– Женщина, видно, Гулага похлебала. Не застращаешь!

– Что вы, Григорий Цезаревич. Она - девочка. Только-только школу кончила... Не может такого быть? Сама признала... Один из хамов врезал ей: - Ты, баба, зла от того, что мужика у тебя нет. Женить надоть!.

Анастасия в ответ с усмешечкой: - Мне еще рано замуж!
– И тут Савелий впервые улыбнулся. Широко улыбнулся, белозубо. Улыбка была, какой-то отстраненно-стыдливой, словно мечта о далеком чуде, которое могло бы и осчастливить, да только до него, как поется в детской песенке, не дойти ногами, не достать руками...

– Савелий!
– весело произнес я..
– Вы к ней явно неравнодушны!

В ответ вздохнул:

– Ох, Григорий Цезаревич. Она обо мне, естественно, и ведать не ведает, а я каждую неделю жду ее постингов, как ждут любовных писем. Когда гебешное хамье ее оскорбляет, а все их оскорбления, сами увидите, отвратительно-грязные, ниже пояса, мне хочется взять стул и трахнуть по экрану компьютера... Я думаю-думаю о ней день и ночь...Это, наверное, больше, чем любовь. Скорее, какое-то психическо-любовное наваждение! Я же мальчик в прыщах. И вдруг!.. Честно, Григорий Цезаревич, Анастасия тот человек, которым я мечтал бы быть; в ночных грезах часто вижу себя именно таким, но никогда им не стану. Не по Сеньке шапка. Увы!.. Она все российское ГБ переполошила. Ах, какой зверек, Григорий Цезаревич! Я бы такого всю жизнь лелял...

– Так в чем же дело? "Вперед, и горе Годунову!", как сказал классик.

Снова тяжкий вздох.

– Разница лет большая, Григорий Цезаревич. Моей виртуальной дроле, скорее всего, 17-18. А мне тридцать пять и три месяца... Увы, не заломать березку... Не верите, что 35? Молодо выгляжу?

Ожило лицо Савелия Углубились почти незаметные ранее, тонкие точно от ножевых порезов, морщинки, идущие от его гордого фамильного носа к краям пухлых губ, придавая лицу оттенок беспомощности. Лицо по-прежнему неподвижное, но - гладкое, молодое, почти как у Славы. Губы выпячены, точно ловят воздух...

– Да чего вы, Савелий!
– нарочито бодро воскликнул я, - в Северной Америке разница у супругов в 15-20 лет нормальное явление. В каком городе ваша виртуальная дроля?

– Скорее всего, в Париже. Или в Швейцарии.

– Так отправляйтесь в Париж с концертом. В городе на всех улицах афиши о вашем Бетховене, радио "Иси Пари" во всех домах, оно, как мне помнится, от советского разбоя всегда трусливо шарахалась в сторону, а про музыку русского виртуоза - только давайте... Приглашайте Анастасию как почетного гостя. И, как говорится, "была плутовка такова..."

– В Париж?! Я был победителем международного конкурса в Италии восемь лет назад. Давно об

этом забыли... А Париж, как магнит. Там нашего брата, музыканта! О-о! Попробуй туда с концертом пробиться...
– А отчего вы думаете, что она в Париже?

– Так уж исторически сложилось. Все годы, главным образом, в Париже, да во Франкфуртке на Майне окапывались ярые потомственные враги Лубянки. Даже самый воинственный враг - "Народный-трудовой Союз", пресловутое НТС, за которым КГБ охотилось дни и ночи.
– Она из такой семьи?

– Кто это, извините, может знать? Разве лишь Лубянка по IP ( номеру) ее компьютера... Ах, какой это сладкий зверек, Григорий Цезаревич! У меня таких девочек отродясь не было. И быть не могло...

– У вас, гастролирующего артиста, в жизни, наверное, было немало девочек?

– Да нет! Впрочем, когда занесло недолго в театральные помрежи в славном городе Питере....

– Не удержались, простите, в театральных помрежах?.. Место склочное. Как скоро вас "ушли"?

– Да сам ушел! Если честно, работа требовала от меня бессовестности. Жесткости. Подчиняться любому капризу Главного, тасовать, по его приказу, актеров, не обращая внимания, на то, ранит это кого-то или нет. Теперь -то я понимаю, в природе любого профессионального руководителя - предательство во имя пользы дела. Да-да! Порядочность, испытал на себе, приносится в жертву целесообразности. А подчиненные живут иначе?..
– Гладко, торопливо вдруг заговорил, как говорят давно продуманное: - Бросим взгляд только на хорошо знакомый мне Большой Драматический Товстоногова ? После того, как из его театра ушли Смоктуновский и Доронина (во имя более престижных театров Москвы), Г. А. Товстоногов, фактически "открывший их", открыто говорил "Запомните, каждый актер - предатель". Но он при этом как бы забывал, что для того, чтобы создать свой новый театр и взять в труппу молодых Стржельчика, Юрского, Лебедева, и т.д., он разогнал всех прежних актеров театра, не простивших ему до конца их жизней своей безработицы и нищеты. Но зато зритель обновленного БДТ остался и счастливым, и в белых перчатках. Так не ему ли, зрителю, упрекать режиссера в бессердечности!

В жизни бывает и покруче? В Консерваториях после войны положение сложилось не дай Бог! Если среди профессоров еще доживали старые музыканты - Мясковский, Иванов-Крамской, Ипполитов-Иванов. Но всех доцентов-"космополитов" "вымели" точно из бранспойта. Предали, не моргнув, даже тех из них, кто воспитал лучших русских музыкантов- лауреатов... На доцентском уровне, а это главные рабочие лошади искусства, образовался к тому времени такой нестерпимо серый, хоть и однородно-этнический, монолит, что это было где-то наверху замечено. Скандал разгорелся на кафедре народных инструментов. Пришлось срочно вызывать на самолете из Алма-Аты казахскую домристку...
– Притих устало, попросил разрешение закурить. Подымил, отгоняя ладонью от меня дым.
– И снова скороговоркой:

– Ныне, Григорий Цезаревич, я пристрастился к интернету. Более всего, российскому... Там просто дым столбом. От лидеров всех стран и наций пух летит: "Политика - грязное дело?". Естественно, грязное! Но "непорядочность" властителей - залог нашей с вами порядочности... Вы, вижу, не вполне согласны? Но ведь мы из года в год, признаемся честно, выталкивает наверх, во власть людей, наименее щепетильных и совестливых... зачем? Чтобы снять с самих себя, переложить на них всевозможных смертные грехи....