Шторм – это Стерлинг
Шрифт:
Но улыбка была недолгой. Стоило дойти до лестницы, как датчики движения приглушенно замерцали еще до того, когда им было положено. С выскакивающим из груди сердцем Бекка приготовилась удариться в бега, как вдруг из-за угла вышел человек, при этом раздался скрип кресла-качалки. Одетый в джинсы и футболку, с густыми светлыми волосами, незнакомец, казалось, заполнял все крыльцо, выжигая сам воздух вокруг нее.
Вместо того, чтобы пуститься наутек или потянуться за сотовым телефоном в сумочке, дабы позвать на помощь, Бекка обнаружила, что таращится на него, и не потому что он был абсолютно
В этом мужчине было что-то знакомое, то, что, смешавшись с далекими воспоминаниями юности, выстрелило в конечности завораживающим жарким сиянием.
– Здравствуй, Бекка, - проговорил сексуальный незнакомец глубоким и похожим на наждачную бумагу глубоким баритоном.
Бекка заморгала, услышав удивительно знакомый голос, смутная догадка в конце концов переросла в полное узнавание. Этого же не должно – его не должно – быть?
– Стерлинг?
– Сколько лет, - проговорил он тихо.
– Я... я поверить не могу, что ты здесь.
Но он тут. На ее пороге стоял Стерлинг Джетер. Перед ней возвышалась прежняя, еще более горячая версия мальчишки, с каким некогда она была знакома; теперь это был мужчина с более уверенным лицом, скульптурным телом, однако сомнений не было, что это и вправду он.
– Как ты тут оказался? Как вообще это возможно?
– Я предпочел бы объяснить все внутри, если ты пригласишь меня войти.
Порыв ветра взвеял волосы и юбку. Бекка ахнула и схватилась за подол, опуская его на место, пока Стерлинг не узрел ее нижнее белье с высоты птичьего полета.
Оправившись после оголенки, Бекка ожидала увидеть на лице Стерлинга веселье, однако тот хмуро сканировал двор, точно выискивал неизвестную угрозу.
– Нам и правда сейчас лучше зайти, - промолвил он, взгляд его снова вернулся к Беккиному лицу, и пусть он даже не шевельнулся, в словах его появился некий подтекст, смысл которого заставил девушку почувствовать себя неуютно.
От тревоги Бекка окаменела, все органы чувств ощетинились, говоря, что возле нее кто-то есть, наблюдает, охотится за ней. Это единственное, что осилила девушка, чтобы не взлететь по лестнице к Стерлингу. Вместо этого она, покачнувшись, заставила себя оставаться на месте. Каким бы там Стерлинг сексуальным да близким не казался, о нем со школьной скамьи не было ни слуху ни духу.
Осмотрительность победила, невзирая на подгоняющее желание поскорее убраться в укрытие.
– Ты до сих пор не рассказал мне, зачем здесь, или даже, для чего вообще нашел меня.
– Пригласи меня внутри, Бекка, - сказал он, в низком, напряженном голосе слышался намек на приказ.
Она открыла было рот, чтобы высказаться, и захлопнула, когда лоб поцеловала капелька дождя. Все, что и нужно было ей для поддержки и следования собственным инстинктам. Бекка взлетела по лестнице к Стерлингу.
Глава 2
Все его джитэкские органы чувств вопили, предостерегая, когда Стерлинг последовал за Беккой в дом, предварительно для прикрытия расставив
Бекка обернулась к нему, стоя близко, так близко, что ноздрей коснулся нежный цветочный аромат, воспламенив кровь. Настолько близко, что Стерлинг разглядел в ее глазах бесконечную россыпь крапинок цвета солнечного янтаря и меда. Сейчас Ребекка превратилась в женщину, красивую, уверенную в себе женщину, с изгибами во всех нужных местах, и, что самое интересное, его губы возжелали тот поцелуй, который ему когда-то не удалось сорвать.
Они не сводили друг с друга глаз, воздух искрился от смеси чистого, на удивление ясного и по-настоящему взаимного влечения с чем-то более острым, темным, что подсказывало – наверняка она рассыплется, поцелуй ее сейчас Стерлинг. Он не заслуживал ее когда-то, и даже если бы она обрадовалась ему, это не отринуло бы в сторону прошлое. Впрочем, все равно между ними в воздухе висело что-то, некая неопределенность, настороженность. Она едва ли доверяла ему, что вызывало у Стерлинга еще больше подозрительности. То, что Бекка была причастна к кое-чему, что было так близко к нему – месяцы в Германии, небось, были проведены в лаборатории Адама Рейна, - призывало к осторожности. И все же глаза снова проследили изгиб полных губ, кровь вскипела.
Его взгляд взметнулся вверх, встречаясь с ее настороженным.
– Тебе нужно запираться, - обратился он к ней, стремясь проделать это самолично, но опасаясь, что подобное действие насторожит ее еще больше, особенно если девушке покажется, что он пытается удержать ее взаперти.
Бекка поставила сумку на узкую столешницу красного дерева, врезанную в стену.
– Замки помешают мне убежать, окажись ты каким-нибудь взбесившимся сталкером.
Хорошо, что он не запер дверь, посетила Стерлинга оптимистическая мысль. Его губы дрогнули от шуточного обвинения, хотя он понимал, что в каждой шутке есть доля правды.
– Так зачем же тогда приглашать взбесившегося сталкера войти внутрь?
Она скрестила руки на груди.
– Слышала я, что сталкеры довольно-таки терпеливые и осторожные.
– У меня нет терпения четырнадцатилетней давности, а именно столько прошло с момента нашей последней встречи.
Особенно тогда, когда у нее на душе неспокойно. В сущности, он был чертовски уверен, что поддастся-таки искушению и поцелует Бекку, если простоит в этой крошечно прихожей еще хотя бы минуту.
– Можно где-нибудь присесть и потолковать?
Она изучающе разглядывала его в течение нескольких секунд, задумчивым взором обвела его внушительные размеры, после чего указала на коридор.
– Туда.
Стерлинг защелкнул замки, и направился следом за ней в светлую, полностью белоснежную, прямоугольную кухню, так и сверкающую порядком, которого вы ждете от жилища солдата. Да и неудивительно, Ребекка ведь выросла в семье военных.
Она смахнула с лица взлохмаченные ветром темные шелковистые прядки, предложила ему сесть, но при этом дала понять, что сама останется стоять. Стерлинг выгнул бровь.