Шрамы
Шрифт:
Лицемерка, лицемерка, лицемерка.
— Заткнись.
— Разве мы уже не прошли через это? Сколько еще раз ты будешь меня отталкивать? Насиловать меня?
— Заткнись, заткнись, заткнись! — Я зажала уши руками, чтобы заглушить его голос, и покачала головой.
— Ты разваливаешься на части, но всё ещё отказываешься от моей помощи.
— Заткнись! — Крикнула я.
— Мне очень жаль тебя.
Я закричала и бросилась на него, желая ударить его руками в грудь. Но вместо того чтобы защищаться, он подхватил меня на руки и отнес на кровать. Я ударила его по плечам сжатыми кулаками.
—
Он опустил меня на кровать и накрыл своим телом, прижимая мои руки к матрасу. Я ожидала, что меня охватят паника и ужас, но когда я снова посмотрела в его печальные глаза, всё, что я почувствовала, — это нарастающую боль.
— Я знаю, — ответил он с печалью в голосе. — Но знаешь, кого ты ненавидишь еще больше? Себя. — Я замолчала, вся моя сила покинула меня. — Ты не одинока, и тебе нужна помощь, но ты не хочешь ее принимать. Ты — человек, который продолжает причинять себе боль, и я не могу спокойно смотреть, как ты делаешь это с собой.
— Почему ты говоришь так, будто тебе не всё равно, когда на самом деле это не так?
Его губы изогнулись в печальной улыбке.
— О, да? Может быть, мне не всё равно. Может быть, мне даже больше не все равно, чем я думал.
Я тяжело дышала и вздрогнула, когда он смахнул слезы с моего лица рукой, в его глазах отразилась грусть, вызванная его улыбкой.
— Ты такая красивая, — прошептал он. — Но ты этого даже не замечаешь. Я сам этого не замечал, но теперь, когда я это понял, теперь, когда я вижу, какая ты ранимая и в то же время сильная, меня влечет к тебе еще больше.
Я прикусила губу и шмыгнула носом.
— Ты ошибаешься, тебя не может привлекать кто-то настолько нездоровый, как я, а меня как ты.
Он усмехнулся.
— Ну что же, тогда мы оба в беде, потому что я тебе тоже нравлюсь. Ты просто не хочешь этого признавать.
Мой взгляд блуждал по его глазам, а в груди зарождалось желание. Когда я посмотрела на его губы, то даже не смогла вспомнить, почему я не должна желать его или его поцелуев.
Он убрал прядь моих волос с моего лица, его движение было нежным, не таким, как я ожидала от него. Его взгляд опустился на мои губы, и затем… Его губы нежно коснулись моих, и меня словно охватило пламя, согревая те уголки души, которые оставались холодными с той ночи. Я обняла его за спину и притянула ближе, позволяя его языку исследовать мой рот. Из глаз хлынули слезы, и я не могла их сдержать, словно какая-то непреодолимая сила тянула меня к нему. Эта потребность только усилилась, когда он начал медленно и благоговейно целовать каждую слезинку.
Я вцепилась в его плечи, словно боясь, что он исчезнет.
— Обычно я не плачу. Я никогда не плачу.
Он улыбнулся.
— Я знаю.
— Я убью тебя, если ты кому-нибудь расскажешь об этом.
Его улыбка стала шире.
— Я знаю.
Он потянулся, чтобы снова прильнуть к моим губам, но я остановила его и заставила посмотреть на меня.
— Прости, что ударила тебя, — сказала я, задыхаясь от смущения. — И за то, что накричала на тебя. За всё то, через что я заставила тебя пройти, потому что я такая нелогичная. Прости меня за всё.
На его лице отразилось недоумение.
— Вот это впервые. Ты извиняешься передо мной?
Я прикусила губу, отводя взгляд.
— Ты больше этого не услышишь, так что лучше оцени это по достоинству.
Его губы изогнулись в
— Только ты могла говорить так властно, когда извинялась. Только ты. — Он обхватил мое лицо ладонями. — Позволь мне показать тебе, как сильно я ценю твои извинения.
Его губы вернулись к моим, и мир словно замер. Остались только мы и тепло и уверенность, которых я так долго была лишена. Это было так приятно, что впервые в жизни я почувствовала, как полностью расслабляюсь, как каждая мышца становится невесомой. Когда он лег рядом со мной на бок, обняв меня одной рукой, и его тепло окутало меня, мое тело словно стало невесомым, такого чувства я не испытывала уже очень и очень давно.
Он улыбнулся, и, взглянув на него, я заметила, что его взгляд прикован к чему-то за моей спиной. Я проследила за его взглядом и увидела ящерицу, которая смотрела на нас из угла моей кровати. Я скорчила гримасу, которая, казалось, длилась целую вечность.
— Я вижу, ты сильно привязалась к этой ящерице, — сказал он.
Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули.
— Заткнись, — пробормотала я. В ответ он лишь рассмеялся, и я легонько ударила его по плечу. — Если ты не прекратишь, я так сильно ударю тебя по лицу, что у тебя не останется зубов, — пригрозила я.
— И она вернулась к угрозам, — тихо сказал он с широкой улыбкой, а его глаза сверкали в темноте.
Я не могла удержаться от ответной улыбки и удовлетворенно вздохнула, когда он крепко обнял меня и положил голову мне на плечо.
Было так приятно находиться в его объятиях, окруженной его теплом. Так безопасно.
Не успев опомниться, мои глаза закрылись, и я вновь погрузилась в сон, на этот раз без каких-либо кошмаров.
Я проснулась в темноте, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, где я нахожусь и что я не одна в постели. Я вспомнила, что сплю рядом с Мейсеном. Ночью я подвинулась ближе, и он обнял меня, положив руку на мой живот. Я глубоко вздохнула, осознав, что что-то твердое прижимается к моей ягодице, и замерла, остро ощущая каждый дюйм его тела, соприкасающийся с моим.
Я оглянулась через плечо и увидела, что он смотрит на меня в ответ. Он был полностью проснувшийся.
— Барби?
Он не улыбнулся. Его взгляд был мрачным и голодным.
— Извини, если разбудил тебя. Спи, — сказал он хриплым голосом, который, я была уверена, не был результатом сна.
Каждая частичка меня пробудилась с неожиданной силой. Я не могла снова заснуть. Я повернулась к нему лицом и не произнесла ни слова. В этом не было необходимости. Моя грудь начала неровно подниматься и опускаться, когда я взглянула ему в глаза, и воздух между нами наполнился желанием и обещанием.
— Тебе действительно нужно еще поспать, — Сказал он.
Желание накатывало на меня, словно тяжёлые волны. Я не могла с ним бороться. И не хотела.
— Нет, — ответила я.
Он не нуждался в большем поощрении. Наши губы соприкоснулись, и моё тело вздрогнуло от мощного соприкосновения. Его язык требовательно проник в мой, и я вцепилась пальцами в его рубашку, чтобы притянуть его ближе, потому что даже несколько дюймов между нами были слишком большим расстоянием. Каждая частичка меня ожила, охваченная его яростью, которая подчинила себе все мои чувства. У меня закружилась голова.