Шпион в Юрском периоде
Шрифт:
Сейф – юрский период!.. Меня как током ударило. Теперь я действительно влип. Если мне и удастся отбить машину, вернусь я в ней прямо в сейф, прямо в руки спецохраны фирмы «Трэвел».
«Держу пари, твой приятель давно загнулся… – напарник Лесли хихикнул. – Утонул в болоте, попал под молнию или напоролся на какую-нибудь ядовитую тварь… Смотри, какие там пауки… Дай автомат, я пройдусь по краю поляны… Доктор Парк просил меня привезти пригоршню камешков и листьев… Почему не удружить старику?»
«Я с тобой… Когда еще
Что ж, решил я. Охота началась.
Тварь, похожая на голого страуса, вновь выглянула из-за куста. Она наблюдала за мной, тараща полуприкрытые мутными пленками, как у змеи, глаза. Я не собирался ломать его попугайский клюв, а просто обошел и осторожно двинулся к поляне. На опушке залег и сразу увидел обе машины. «Единица» стояла на прежнем месте, почти в центре поляны, а «зеро» (Лесли и его напарник уже установили ее вертикально) в стороне, вблизи оврага. Что делать, я еще не решил. Но не исключался, скажем, вариант торговли. Я угоняю машину и веду переговоры с фирмой «Трэвел».
Скорее всего, это был единственный вариант.
А Лесли и его напарник охотились. Я слышал прозвучавшие на берегу лагуны выстрелы. И сразу почувствовал на языке привкус металла.
Забыв обо всем, я набросился на большую машину.
Рвал куски проводов. Дробил детали. Крошил стекло. Конструируйте! Изобретайте! Создавайте все заново! Времени у вас хватит – миллионы лет только до появления человека. Жгите костры, выплавляйте медь, ставьте изоляцию из брони динозавров. Ухищряйтесь, если хотите выжить!
Только когда меня здорово долбануло током, я остановился.
Большая машина была изуродована, она ни на что больше не годилась. Убедившись в этом, я побежал к «зеро» и захлопнул за собой люк. Рычаг на этот раз мне повиновался.
«Это все!» – решил я.
И сразу пришла боль.
7
Реакция – вот что меня не раз выручало.
Когда машина Парка со страшным хлюпающим звуком вынырнула из времени, я сразу выбросился наружу.
К моему изумлению, «зеро» стояла не в сейфе, а почти посреди обходящего кирпичные стены фирмы «Трэвел» шоссе.
«Ну да, – дошло до меня. – Это как раз то расстояние, на которое машину откатило ливневыми потоками…»
Из-за поворота с ревом вылетел бензовоз, я даже успел рассмотреть изображение раковины на его борту. Скорость он набрал порядочную, и поняв, что сейчас произойдет, я прыгнул через обочину. Взрывная волна, догнав, жестко толкнула меня в спину и опалила неимоверным жаром. За спиной, над шоссе, поднялся черный, пронизанный молниями, столб. Весело и резво захлопотало всепожирающее пламя, и в этот черный костер, одна за другой, влетели еще три грузовых машины.
Поднявшись с обочины, ободранный и закопченный, я, прихрамывая, побрел вдоль мгновенно возникшей пробки. Никто меня не замечал, все смотрели на огонь –
Разворачиваясь, я увидел изумленные глаза уставившегося на меня из-за стекла соседней «дакоты» человека.
Я замер.
Моя машина! Моя куртка!
Это был я!
Но если это так, значит, я вернулся как раз в то утро, когда акция против фирмы «Трэвел» только еще замышлялась.
Ну конечно!
Я вспомнил пробку, забившую в то утро шоссе, пылающий бензовоз… Это «зеро» возникла перед ним, и водитель не смог справиться с управлением.
«Кретин! – хотелось мне крикнуть своему двойнику. – Зачем тебе сейф? Кроме трупов, ты ничего не получишь!»
Но я не крикнул. Просто перестал спешить.
Если это и впрямь то утро, тот Миллер еще ничего не знает, и я ничем и никак не смогу его убедить.
Да и зачем? Его ничто не остановит.
Он заберет документы у шефа, попадет в лапы Фила Номмена, будет стрелять…
Нет! Я не желал вступать в контакт с самим собою – с тем, прежним.
Остановившись у ближайшего автомата, я позвонил.
Я был краток:
– У Хэссопа.
Не этот ли звонок в то утро так изумил Гелену? И так вдохновил шефа?
Я жал на газ, встречные водители на мгновение цепенели. Их, видимо, пугало мое лицо – исцарапанное, закопченное. Было чего пугаться. Они пугались бы еще сильнее, знай, с какой каторги я сбежал.
8
– Ах, Эл, грешен и я. Меня никогда не отпускало странное подспудное чувство, что наша заманчивая профессия, как бы это сказать… все же не совсем настоящая.
Доктор Хэссоп, тощий и сухой, как мумия, потянулся и помог мне содрать прилипшие к коже лохмотья рубахи.
– Разве это мешало вашим занятиям?
– Не знаю… Наверное, нет… – вздохнул доктор Хэссоп. – Упорядочивать информацию, признайся, это все же не худшее из многих человеческих занятий.
Он поднял глаза на украшающую его кабинет гравюру.
Эту гравюру я помнил еще с тех дней, когда доктор Хэссоп надеялся выйти на современных алхимиков.
Король в мантии, с жезлом в руке. Королева с цветком. Лисица, прыгающая через огонь, старик, его раздувающий. Вдали замок с высокими башнями.
Философский камень мы не нашли.
Еще раз вздохнув, доктор Хэссоп поставил негромкую музыку.
Я не счел выбор удачным.
Хриплый бас Гарри Шледера раздражал меня. Он вопил, хрипел, вымаливал у кого-то прощение.
«Мое имя смрадно более, чем птичий помет днем, когда знойно небо.