Шпеер
Шрифт:
— Я не против, — улыбнулся директор. — Пусть приходят. Только как мне стать акционером? — растерянно пробормотал он.
— Мы постараемся вам помочь, — сладким голосом сказала Амбридж. — Ведь ваш «Волкодав» разваливается на глазах, не так ли?
«Даже название фирмы знает», — уже без удивления подумал Гарри и молча кивнул.
В маленьких глазках собеседницы мелькнуло насмешливое торжество.
— Кое-кого можно разжалобить бедственным положением молодого симпатичного директора.
— И кто же у нас в «Хоге» такой жалостливый? — иронично спросил Гарри.
Госпожа Долорес Амбридж на мгновение
— Господин Северус Снейп.
* * *
«Ладно, какая, в конце концов, разница, читают мою почту или нет, — сказал себе Гарри, устроившись на диване Сириуса с ноутбуком на животе. — Я все равно никому ничего не пишу», — с грустью подумал он.
«Главное, чтобы не узнали, на КАКИЕ сайты я захожу», — вдруг метнулась испуганная мысль в директорской голове. Впрочем, поразмыслив, Гарри пришел к выводу, что это навряд ли интересует господ советников.
На прошлое письмо проклятый Шпеер не отвечал несколько дней. Да и ответ прислал насмешливый. Написал, что если бы упомянутых чутким мистером Эвансом господ так же волновали тонкие вопросы нравственности, лондонцы бы давно благоденствовали в раю.
«Уважаемый мистер Шпеер, простите, что опять отнимаю Ваше время, — напечатал Гарри. — Возможно, вы правы. Я не имею чести знать людей, — директор задумчиво покусал ноготь, — чьи персоны стали прототипами героев «Фиддла». Если не секрет, скажите, Вы в самом деле знаете всех их лично? У меня сложилось впечатление, что Вы знакомы с самим господином Т. Р. Кстати, я так и не понял, почему, когда барашек ложился спать, он снимал свою шкурку, вешал на гвоздик и превращался в зеленого змея? :))) Теперь я не могу без смеха смотреть городские новости. Мне очень, очень нравится Ваша книга. Я намерен прочитать все, что Вы написали. До свиданья. С наилучшими пожеланиями, Гарри Эванс».
«Не слишком ли фамильярно и глупо? — с тревогой подумал директор, разглядывая эпистолярный труд на мониторе. — Он может и не ответить на вопрос о знакомстве с мэром».
Гарри Эванс, шпион и писатель задушевных электронных писем, тяжко вздохнул и нажал кнопку «отправить».
— Где эти чертовы «Марионетки», — вслух пробормотал шпион и свесился с дивана. Пока Гарри болел, он думал было почитать очередное творение Шпеера, но голова была как чугунный котел, а в глазах рябило.
— Вот вы где, головешки, — он извлек заброшенную под диван черную книгу. — Видите, мистер Шпеер, я вас не обманываю, — сказал директор, не замечая, что говорит сам с собой.
Он включил торшер, и на книгу упал мягкий рассеянный свет из-под круглого абажура.
— И что вы тут написали такого, что все на стенку полезли? — пробурчал Гарри, устроился поуютнее и углубился в чтение.
«Быть может, кто-то обидится, если я скажу, что большинство из нас — неразборчивые и жадные едоки, хватающие пищу без разбора.
Нет, возмущенно возразит кто-нибудь, я всегда выбираю, что положить на тарелку, и смерть безрукому повару, посмевшему подсунуть мне пережаренный шницель! А растяпе-официанту, перепутавшему Спесиаль с Пус-ан клер*, я всегда отрываю голову, заворачиваю в салфетку и отправляю посылкой хозяину ресторана, где осмелились так безбожно меня надуть! Ну уж нет, кто-кто, а я знаю толк в хорошей кухне! Меня не обманешь!
Что ж, в это я охотно
Так ли мы разборчивы, поглощая информацию? Так ли требовательны и придирчивы, заполняя свой мозг, выбирая пищу для рассудка? Боюсь, что большинство из нас не задумывается об этом, механически поглощая все, что видит глаз и слышит ухо. Мы выхватываем для себя то, что в какой-то момент кажется нам полезным и правильным, остальное тихо просачивается в подсознание, но нашей вины в этом нет (спросите Фрейда и иже с ним), думаем мы и спешим дальше.
Еще бы не спешить, еще бы не торопиться. Надо успеть быстрее вырасти из детских штанишек, получить образование, найти хорошо оплачиваемую работу, жениться, нарожать детишек, выйти на пенсию с достоинством и приличным капиталом, воспитать внуков etc. Ах, едва не забыл! Посадить дерево, построить дом и написать книгу. Одним словом, оставить хоть какую-то ерунду (простите, нетленный шедевр) на память потомкам. Времени у нас и без того мало, некогда нам считать точки на спинке божьей коровки или смотреть, как меняют цвет облака.
Могу успокоить торопящихся жить. Я и сам не философ, да и вообще человек, к медитациям не склонный, и на подсчет крапинок божьей коровки (коих, кстати, бывает от двух до двадцати шести, в зависимости от вида) у меня нет времени так же, как и у вас. Поэтому я не призываю вас остановить ваш быстрый бег по жизни, чтобы полюбоваться закатом над морем, сияющими снегами в горах или просто упавшим с дерева сухим листком. Как деловой человек, я сразу отделю нерукотворную информацию, посылаемую нам матушкой-природой или богом (кому как удобнее), от той, которой мы, люди, обмениваемся друг с другом.
К сожалению, как мало мы интересуемся прожилками кленового листа под ногой, так поверхностно и небрежно ловим информацию рукотворную. Ну что вы, герр Шпеер, скажете мне вы, я посещаю музеи, выставочные галереи, в курсе всех литературных новинок, не говоря о фильмах и свежайших театральных постановках!
Да я и не спорю с вами. Конечно же, вы всё перечитали, пересмотрели, пополнив ваш интеллектуальный и культурный багаж внушительным и серьезным грузом.
Я предлагаю лишь одно: давайте откроем наши информационные чемоданы. Поверьте, вы будете весьма удивлены, обнаружив, что в них лежит!
Кто из нас не читал бестселлеры Джейн Кроули? Ее книги облетели мир от Арктики до Антарктики, уверен, что самый последний пигмей африканских джунглей или пасущий коровье стадо масай, и те знают историю о Мальчике-Волшебнике. «Замечательная детская сказка», — говорят Добрые Родители, покупая очередную книгу всемирно известной писательницы. «Отвратительный оккультизм, отравляющий нежные детские души!» — возмущаются Злые Родители, лишающие детишек волшебства.
Я не стою на стороне ни тех, ни других. И если вы подумали, что мне взбрело в голову критиковать литературные труды мадам Кроули, то и тут вы не угадали, я не критик и не моралист, рассуждающий о пользе или вреде подобной литературы. Откровенно говоря, я предлагаю открыть семь чемоданов Кроули только по той простой причине, что этот волшебный багаж есть у большинства из нас. И если мы изучим его содержимое, то впредь будем внимательнее с другими нашими баулами (конечно, если нам не все равно, что мы везем с собой в летящем экспрессе жизни).