Чтение онлайн

— Знаешь, дом в Гемптоне очень большой, — сказала я. — Почему бы тебе не приехать как-нибудь? Например, в День поминовения? Давай не будем теряться, ладно? Ну, там, пообедать вместе, пробежаться по магазинам и прочее.

— Я бы с удовольствием, солнышко. Но в День поминовения я работаю.

Мы проверили расписание и выяснили, что у Марчеллы есть несколько свободных дней в середине недели перед праздниками.

— Превосходно! Я говорила с Хейли, и у нее тоже свободны несколько дней. Можем завтра поехать все вместе, а вернетесь вы

автобусом в любое время.

— Неплохая идея. Надо поговорить с сестрой. Я должна была посидеть с племянником, но сестра как-нибудь перебьется. Надо когда-то жить и для себя.

— Я тебя умоляю! Ты всю неделю работаешь как вол. Ты заслужила отпуск. И мы можем пробежаться по стокам!

— Ну ладно, я должна вернуться в отдел постельного белья. Какая-то идиотка выставила новые простыни фирмы «Ральф Лорен» в витрине, даже не отпарив складки. Идиотка.

— Простыни «Ральф Лорен»? — тут же среагировала я. — Новые расцветки? Ладно, я сама схожу и посмотрю во время перерыва. Нам нужны новые простыни в Гемптоне. И пожалуй, в собственной квартире.

— Нельзя сказать, что было разумно тратить мои жалкие триста долларов на новые простыни, но разве можно устоять перед искушением?

Добравшись до своей гримерной, я нашла на столе записку от Сьюзен Ласло, исполнительницы роли «трудного подростка» Лиззи.

Видела твою игру… Браво! Потрясно!

С.

Я улыбнулась. Сьюзен не отличалась красноречием, но я начала понимать, что за скромной ролью Лиззи Слейт скрывается человек стойкий и целеустремленный. Мы обе были актрисами второго плана, а потому делили на двоих крохотную комнатушку размером с «Мини-Купер», хотя нас это вполне устраивало.

В ответ я нацарапала короткую записку с пожеланиями приятного отдыха в «длинные» выходные — в понедельник съемок вообще не будет — и оставила ее на туалетном столике Сьюзен, которой предстояли съемки до конца недели. А я была свободна до следующего вторника и могла поехать с Аланой в Гемптон.

Настоящий отпуск, да еще с перспективой настоящей работы по возвращении — чем не роскошь!

Я повернулась к своему скромному шкафчику, подняла руки над головой и исполнила танец живота. Я блестяще отыграла важный эпизод — и теперь предвкушала свободу, свободу, свободу!

Почему мама не позвонила узнать, как мои дела, в такой удачный день, как этот?

Заглянув в шкаф, я проверила свой гардероб и решила оставить практически все на следующую неделю. Розовые туфли в горошек, разумеется, отправятся вместе со мной да еще три бутылки питьевой воды «Эвиан», что я стащила у обслуживающего персонала. В этом городе вода всегда должна быть под рукой, особенно сейчас, когда уже стало жарко, а в метро и магазинах еще работает отопление.

В этот момент в дверь неожиданно постучали, и я, резко выпрямившись, ударилась затылком о

шкаф.

— Войдите! — крикнула я, потирая ушибленное место.

Весь дверной проем заполнил собой Антонио Лопес. Его черные короткие волосы были гладко прилизаны и зачесаны назад, как требовала сцена, в которой он только что снимался. На нем был двубортный, с иголочки, костюм бледно-серого цвета — нелепая весенняя мода. Я понимала, что нельзя судить о людях по внешности, но ничего не могла с собой поделать.

Я была влюблена в него.

— Хили, — произнес он со своим чудесным акцентом. Я не могла вспомнить, откуда он: из Испании, Португалии, Аргентины? Впрочем, это не имело значения. — Можно войти?

— Конечно! — пискнула я, отступив назад и едва не упав в гардероб. Когда он грациозно проскользнул в нашу крошечную гримерную, я быстро захлопнула дверцу гардероба, чтобы совсем не покалечиться. — Как дела?

— Отлично. — На миг блеснули его зубы в победной и весьма сексапильной улыбке. До чего же он был хорош! — Я видел твою игру в эпизоде с Деанной. Захотелось зайти и сказать тебе, что это было великолепно. — Он прижал руку к груди. — Я был по-настоящему растроган.

— Я тоже, — ответила я, не придумав ничего лучше. Да и какое это имело значение! Господи, да я просто идиотка! — Я хотела сказать: Et tu?Как у Шекспира. — В этом замечании смысла было еще меньше.

Да ну же, дурочка! Возьми себя в руки!

— Спасибо, — сказала я. — Я даже не знала, что ты смотришь. Услышать такое от тебя — это дорогого стоит. Спасибо.

— Пожалуйста.

В это мгновение я заметила, что на столе валяется раскрытая упаковка с тампонами, и буквально прыгнула, чтобы убрать их, пока он не увидел. Конечно, ему это не в диковину, но мне все-таки не хотелось, чтобы он обратил на них внимание.

Он раскинул руки, как будто ловил меня, чтобы я не упала, и мы оба рассмеялись.

— Извини, — откровенно сказала я. — Я не привыкла, чтобы в моей гримерке появлялись звезды вроде тебя.

— Звезды? Здесь нет звезд. — Он протянул руку и поправил прядь волос у меня над ухом.

— Ну, Деанна… — сказала я.

— Ладно, пусть будет одна звезда. А мы все просто актеры. — Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. — Я только хотел сказать, что восхищаюсь твоей игрой.

Я уже собиралась снова ответить «я тоже!», но вовремя сообразила, что второй раз это покажется полной глупостью. Он явно хотел поцеловать меня, но медлил, а его глаза слегка затуманились. Я не выдержала. Я подвинулась еще ближе, обняла его и поцеловала сама.

Он простонал в ответ, раскрывая губы. Поцелуи Антонио — это что-то сказочное, как я запомнила еще с нашей совместной сцены в предыдущей серии. Его поцелуи уносили меня в иной мир, в иное время.

Я так увлеклась, что едва заметила, как раздавила задом упаковку с тампонами на туалетном столике.