Чтение онлайн

Замах ногой произошёл стремительно, термос, гремя, полетел вдогонку начальнику. Тот остановился, развернулся всем корпусом и посмотрел на термос, потом на меня. Наши взгляды встретились. Мне не удалось выдавить презрительную усмешку, потому что силы остались только на то, чтобы удержать слёзы. Хотел купить меня сраным термосом?

Подавись!

Я повернулась и пошла прочь такой же твёрдой походкой, как полковник минуту назад. Когда я обогнула здание столовой, меня чуть не размазало от отчаяния, злые всхлипы без

слёз сотрясали тело, дыхание прерывалось, грудь словно опоясало жестким обручем. Не помню, как дошла до общежития, ввалилась в дверь, добралась до своей комнаты и упала лицом в подушку.

До вечера я лежала на кровати, гоняя бессвязные мысли о том, что все сволочи, гады, мерзавцы и мучители. Припомнила детские обиды: училку по математике несправедливо поставившую мне в четверти тройку, соседского пацана, больно ударившего меня в грудь в четырнадцать лет, маму, которая не научила разбираться в людях, папу, который ушёл слишком рано и допустил моё ужасное замужество.

Весь мир ополчился против меня, чтобы сломать, смешать с грязью и уничтожить. Пинка по термосу оказалось ничтожно мало, требовалось отомстить обидчикам, обрушить на них град обвинений. Во мне был огромный заряд гнева, моя деформированная несправедливостью душа требовала мести, ярость сделалась моей сутью.

Кандидаты для битья имелись.

Я вышла из общежития и направилась в беседку, где в это время курили женщины. Интересующих меня лиц здесь не было. Я приветственно помахала рукой.

Женщины пробормотали приветствие, настороженно рассматривая меня. С моей скандальной репутацией «психички», которую сегодня на площади я аргументированно подтвердила, со мною мало кто хотел общаться.

— Слушай, а это ты с Кариной дралась?

Моя злорадная улыбка в ответ, была истолкована правильно. Ехидный голосок из толпы добавил драйва.

— Полковника не поделили?

Моя усмешка означала дикую ревность дурной бабы, собирающейся поквитаться с соперницей. В партере послышались смешки и шушуканья.

Сплетни — наше всё. Сейчас кто-нибудь подкинет дровишек…

— Карина хвасталась, а нам — то что?

— Вы по очереди к нему бегаете?

Я треснула кулаком по деревянной стойке беседки, затрясла рукой от боли. Женщины отпрянули от меня. Они не были причиной моей злости. Я поняла, кому понадобился полковник, и чей голос я слышала в коридоре. Не зря Карина хвостом вокруг меня мела, выспрашивала. У неё был веский повод убрать конкурентку.

— А куда этот здоровый делся, с серыми волосами?

Сердце скакануло при упоминании волчары. Почему они спрашивают? Кто-то слышал, как он меня избивал? Знают про яму? Я передёрнула плечами от отвращения, женщины поняли правильно.

— Хорошо, что его нет. Поганый мужик.

— Его все боялись.

— К Ольге вообще до@бался. Почти каждую ночь к ней лез.

Разбитная девица лет тридцати, затянувшись сигаретой, лениво произнесла.

— Ой, да не переживайте. Олечка защитника нашла — доктора нашего. Говорила, он хорошо с ней обращается.

— После этого

урода все мужики нормальными покажутся.

Вот, значит, как обстоят дела! Стоило постоять с товарками в беседке, как они всё и объяснили слепой дуре.

Проверив камень в кармане, я развернулась, скрывая искривившееся от злобы лицо. Что ж, Витя — козья титя, пора с тобой поговорить.

Пока шла к медпункту жажда мести ничуть не уменьшилась. Ольга подставила меня, когда вытащила к столовой за молоком. А док подставил в тот день, когда с костылём отправил обратно в общежитие. Егор угрожал ему, я не сомневалась. Но Витюше легче было отдать меня в лапы садиста, чем пойти к начальству и прослыть стукачом.

До мед части я добралась на взводе. Дёрнула дверь — закрыто. Чтобы не пугать дока, постучалась настойчиво и вежливо. Витя появился не сразу, в помятой футболке и джинсах с не застёгнутой ширинкой. Я ласково — ядовито прошлась по нему взглядом.

Витя прикрыл за собой дверь, спустился ко мне в шлёпках на босу ногу. Такой растрёпанный, немного смущённый, домашний мальчик. Сука, только что из тёплой постели выпрыгнул. Жестом указала ему на пах. Док занервничал, не с первого раза попал пальцами в замок.

Дыхание сбилось, пульс загрохотал в ушах. Удар по щеке дока вышел резкий и сильный, и потом ещё один и ещё. Витька оттолкнул меня, но я не упала, только отшатнулась на пару шагов. Достала из кармана камень, приготовилась драться.

— Дура бешенная!

Витька запрыгнул на ступеньки, дёрнул дверь и исчез за ней.

Гнида!

Мне хотелось орать, глядя в захлопнутую дверь. Почему-то я знала, Оля сейчас у него в спальне, притаилась, хлопает ресницами, испуганно таращиться коровьими глазами. Сейчас будет лепетать, что ни в чём не виновата. А кто виноват?

Трусливые твари! Сволочи! Иуды!

Меня мутило от отвращения к этим двоим. В голове крутились ругательства, обвинения, жажда мести, призыв к высшим силам покарать предателей. Злость разъедала душу, болели руки, отбитые об рожу дока, нервная дрожь сотрясала тело.

Слабак, ты Витя, а не победитель!

— Ты с ума сошла, так злить полковника, — шептала мне Романа на завтраке.

Она назначила себя моей душеприказчицей после того, когда поняла, что Кирилл не имеет на меня виды. Собственно, как и я на него.

Я пожала плечами.

— Дура ты, конечно, но я тебя понимаю. У меня сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда он сказал «всё». Веришь, нет, в душе такая злость закипела. Когда ты его термос пнула, прямо легче стало.

Ну, хоть кому-то. Мне не помогло.

— Слушай, он так смотрел тебе в спину. У меня мороз по коже. Такой взгляд страшный. Вдруг будет мстить?

Будет!

У него куча вариантов, а я здесь абсолютно бесправное существо.

— Ладно, не куксись. Держись рядом. Я Кирилла попрошу, чтобы он помог, если что.