Чтение онлайн

От скончания весны до средины лета немало успел он! Обследовал всю территорию Тмутараканского княжества под началованием князя Мстислава, в кою еще не входили тогда восточный Крым и Керчь. Побывал даже в селении Фанагории, бывшем некогда знаменитым градом, где пребывал изгнанный из Ромейской державы василевс Юстиниан Второй, пригретый своим зятем – хазарским каганом Ибузиром Гляваном.

Мнимому Радиславу и привидеться не могло, что спустя тыщу лет с махоньким лишком правитель иной державы, неже Ромейская, погрузившись в воды Таманского залива в непосредственной близости от фанагорийских руин, выйдет на брег пред телекамерами, по случайности оказавшимися

поблизости, аки рояль в кустах, держа в намозоленных штурвалом государственного управления руце две уникальные амфоры из шестого века нашей эры. Причем, в полнейшей сохранности и даже заботливо отполированные, о чем и не мечталось профессиональным археологам!

Се неопровержимо удостоверило примат высшей исполнительной власти над наукой, далекой от подобной удачливости и не располагающей подразделениями подводного спецназа с новейшей аппаратурой для изысканий на морском дне, равно и ушлой пресс-службой, прытко изобретающей информационные поводы для новых и новых воспеваний, включая и навигаторство для стерхов-первогодков – на мотодельтаплане и во главе птичьего клина, явно подсказанное словами известной песни: «Ушло тепло с полей, и стаю журавлей / Ведет вожак в заморский край зеленый…».

Обзавелся он двумя оборотистыми помощниками, коим доверял торговать, егда отлучался – порой и не на един день, по тайным своим надобностям, включая не токмо разведывательные, а и амурные. Ибо всегда во благо чередовать полезное с приятным! Заслужил репутацию добычливого охотника, второго за Шадром в Тмутаракани. А еже изловчился с выдрой и болотной рысью, а вслед и порадовал ими княгиню Анастасию, акции его в общественном мнении поднялись еще выше, и не зря возревновал Шадр! Наладил постоянно действующий контакт с урожденным в Киеве Евпатием, начальствующим над двумя стражниками на главном тмутараканском торге, коего допрежь ведал Будимиром из отряда скорого реагирования внешнего сыска Секретной службы Земли вятичей. Разведал подходы к складам, где хранилась заключенная в глиняные амфоры нефть – для нужд Ромейской державы и ее морских огнеметов, непременно подлежащая ночной краже. Хотя еще не определился с алгоритмом оного хищения.

Завязал шапочные знакомства с местными контрразведчиками и младшим тиуном над ними, неизменно настороженными в своем неустанном бдении. Ведь не было во всей Тмутаракани того, кому они вполне доверяли бы по долгу службы своей – охранно-политической.

Все же снисходили принимать от него куропаток и перепелов, не брезгуя, под настроение, и утками. Ибо невежливо отказывать тем, кто презентует сотрудникам спецслужб от самого сердца, по обыкновению выдаваемое за чистое, а елико стерильно оно на самом деле, не выявить иначе, чем на допросе с особливо строгим пристрастием. Впрочем, у ревнителей внешней и внутренней безопасности в Тмутаракани и окрест еще не было серьезных показаний на Радислава, а исходя лишь из подозрений, не посадишь на кол! Чай, правовое княжество, а не Чухлома! – далекая географически, равно и в плане демократии…

Появились у него заделы и для представления Мстиславу-князю – понятно, по протекции любимой жены его. А случись оное, открылись бы таковые перспективы, что дух захватывает!

А в довершение всего, успел сблизиться с неимоверно пригожей Чичак, допрежь говевшей по причине долгого отсутствия мужа, убывшего по торговым делам и неспособного к зачатию, в полное противоречие с именем своим Эфраим, означающим «плодовитый». Вместе побывали не в одном конном выезде по ознакомлению с местными достопримечательностями, включая и долину лотосов на водной

глади, представлявшую неимоверное число розовых цветов с огромными зелеными листьями. И любование ландшафтами не отделяли от любования друг другом!

Единою он даже угостил ея мясом болотной черепахи, запеченной им в угольях по рецепту своего наставника в сходничестве Осьмомысла. И вкуснотой обернулась та готовка на лоне природы!

Вслед, не утаим, наш скрытный герой без промедления и с пылкостью приступил к иному насыщению…

X

Общеизвестно, что нетленный де-факто Владимир Ильич, хотя де-юре обстоит иначе, аще вспомнить бальзамирующий раствор, нередко пренебрегал в своих основополагающих трудах ссылками на предтеч, равно и артефакты из древней истории. Вот и в статье «Три источники и три составные части марксизма», бессмертной на любой кафедре научного коммунизм, не упомянул он, что у древнеславянских стрел тоже имели быть три источника и три составные части.

Извинительно по отношению к классику, допустимо предположить, что Ильич проигнорировал сей достоверный исторический факт по причине отсутствия в тогдашней Руси пролетариата-гегемона, а стало быть, хронологической невозможности его смычки с примкнувшим крестьянством, овладевавшим марксовым «Капиталом» при свете лучины и на языке оригинала. А все одно огорчительно…

Три же источника древнеславянских стрел вот они: дерево, железо (либо животная кость), птичье перо. А составные части – древко, наконечник (железный аль костяной) и оперение в качестве стабилизатора в полете.

…Отыскав-таки вражью стрелу, а затаилась она в траве-мураве, обильно произраставшей за руинами былого жилья, представлявшего в пору своего процветания полуземлянку с двускатной крышей, покрытой дерном, Молчан приступил к скрупулезному обследованию всех составных частей, не обделив своим вниманием и источники.

И сразу же определил он достоверность своей догадки, что за покушением на него стоял Будимир-подлец, он же Евпатий-подлец, аще величать по старинке, ибо сей негодяй уклонился открыть свое нынешнее именование.

Доказательства представились налицо!

Первое: способ крепления наконечника на древке. Во всей Земле вятичей в просверленное на торце древка отверстие забивался шип, прозываемый черешком.

И токмо в отряде скорого реагирования внешнего сыска Секретной службы предпочитали иное, насаживая на торец, подобно наконечнику копья, из нежелания тратить лишнее время на обмотку у каждой стрелы, для вящей надежности крепежа, ее боевой части.

Будимир начинал свою карьеру во внешнем сыске именно со службы в том отряда, наверняка и остались у него там связи – к примеру, по линии оснащения добротным и хорошо знакомым оружием. Да и хотя бы один из его подчиненных, коих Молчан наблюдал вчера воочию, походил по своим ухваткам на отношение к службе в части специального назначения. И не щуплым Искром был тот, и не Латыней – сей могуч, да явно туповат, а именно Буслаем!

«А еще одного, славно выпекшего к столу пару бараньих ляжек, и не зрел я», – завершил свое умозаключение насквозь честной ловчий, ежели доверять его самооценке.

И тут же, ажно поток яркого света, накатил на его извилины, освещая им верное направление к выходу в мир непреложного! Ведь вспомнил он слова Будимира-Евпатия, невзначай молвленные вслед похвале изготовителю бараньей ляжки, выделенной гостю в личное пользование: «Сей подчиненный мне еще и лучник из первых. Уже с десяток ворогов сразил, а одного за полтораста шагов!». И возрадовался Молчан сему вспоминанию…