Чтение онлайн

— Где ты игралась?

— В кустиках. Мы играли в «две змейки».

— Три дня подряд?!

Девочка удивленно смотрела на колдуна. Честные глаза. Здоровый цвет лица. Похоже, Гонзалки все румяные на диво. Искра не понимала, о чем ее спрашивают, за что бранят. Играла в «две змейки». Пошла обедать. А глупые взрослые плачут, кричат, суетятся… В ладонь закололо так, что колдун едва не отдернул руку, рискуя испугать малышку. На треть приоткрыл «вороний баньши», вглядываясь без последствий.

Добряк Сусун, избави от беды!

Черная гарь таяла над ребенком. Уходила, рассыпалась хлопьями пепла, оставляла жертву невредимой. Все в порядке. Это остаточные последствия. Больше маленькой Искре ничего не грозит. Доживет до ста лет и

отойдет в окружении рыдающих правнуков. Даже и не вспомнив о мелком происшествии в дни своего детства. Но малефик знал лишь один пожар, после которого остается такая гарь. Он готов был поклясться, что ночью, в крайнем случае сегодня утром, эта девочка умерла злой смертью. И готов был поклясться во второй раз, что дитя, стоявшее перед ним, живехонько.

Если ты видел поднятых, ошибка исключается.

«История закончена, — думал Андреа, машинально раскланиваясь и выслушивая благодарности в свой адрес. — Конец. Занавес. Будь я трубадуром, я бы не знал, о чем петь дальше. Пропажа нашлась, народ рукоплещет, герой сияет в ореоле славы. Самое время начать новую историю. Без отрыва от основной работы…»

Он понимал, что начало новой истории — не за горами.

На океанском берегу Молчит вода, И бьется в пене, как в снегу, Медуз слюда, Не пожелаю и врагу Прийти сюда. Здесь тихо спит в полночной мгле Веков венец, Здесь тихо дремлет на скале Слепой дворец, И в бельмах окон сотни лет - Покой. Конец. Во тьме, безумнее, чем тьма, Поет гобой, И пятеро, сойдя с ума, Сплелись судьбой - Король, и дряхлый шут, и маг, И мы с тобой. В бокалах плещется вино - Где чей бокал? В глазах одно, всегда одно - Где чья тоска?! И каждый знает, что темно, Что цель близка. Что скоро встанет на порог Седой рассвет, И будет тысяча дорог На сотни лет, И будет каждому в свой срок Вопрос, Ответ. И шторма ночь, и бури день, И рев зверья, И поношенье от людей, И славы яд. Где шут? Где лорд? Где чародей? Где ты? Где я?! На океанском берегу Всегда отлив, Границу свято берегут Валы вдали, Мы ждем, пред вечностью в долгу. Дождемся ли?…

Честно говоря, купаться в незаслуженной славе довелось впервые. Биография колдуна, а в особенности — длительное общение с Просперо Кольрауном к этому не располагали. Он потрепал девочку по плечу: держись, мол! — и внезапно вспомнил поход к ведьме, злодеев на берегу… Кстати, о девочках!

Нет— нет, похотливые эманации лилльских барышень были здесь ни при чем. Хотя кое-кто из толпы уже начал подозрительно шмыгать ноздрей, а битюг Шишмарь ухватил за тощий бочок стерву Фержериту. Странное решение ситуации… Неужели он настолько под каблуком у супружницы? Обычный мужик еще до застолья полез бы наверх, чтобы нарваться на гвардию, которая умирает, но не сдается… Впрочем, пусть их: девиц, мужиков, всех подряд.

Раздумья о девочках, возникшие у колдуна, были совсем иного свойства.

— Прошу прощения, дамы и господа! Делу, знаете ли, время, а потехе — час. Сегодня, с вашего позволения, я собирался в цирк…

Неизвестно, что подумали Швеллеры о малефике, променявшем их светское общество на дурацкий балаган с уродами. К счастью, мнение наследничков интересовало Андреа не больше, чем содержимое защечных мешков у сумчатого тушкана с острова Экамунья. Он еще раз поздравил архивариуса с возвращением дочки, пожелал семь коробов удачи, выслушал ответный хор: «Доброе — в яблочко, дурное — в молоко!» — и откланялся.

— Начало из-за моей скромной особы задерживать не станут!

Толпа вняла и расточилась.

— Ловко вы их, мастер Андреа! Правильно, не за стол же дармоедов звать…

— Вы совершенно правы, дорогая Ферж! Извините, меня ждет представление. Обожаю цирк с детства…

Едва шагнув от ворот, колдун первым делом наткнулся на давешнего «героя», спасенного им у реки. Парень занимался любимым делом: играл с маленьким Тилем и «заячьей губой». Вся троица усердно трудилась, опутывая бечевками куст безалаберника. На бечевках висели щепки, обрезки кожи, шишки и два колокольчика. В конфигурации веревочек и висюлек Мускулюсу вновь почудилась «система», но он решительно взял заразу-фантазию за глотку. Скоро в собачьих кучках маной запахнет! Магия-шмагия…

— Слыхал? Архивариус дочку нашел! — обрадовал колдун парня. — Живая-здоровая. Гуляй, бродяга: ты теперь у нас жена кесаря!

— В каком смысле? — насупился тот.

— В том, что вне подозрений!

Юноша расплылся в улыбке:

— Здорово! Эй, чародеи, без меня заканчивайте! Сеть крепче ладьте, чтоб ламии не вырвались…

— Не вырвутся! — на полном серьезе пообещала «заячья губа».

— У нас бубенцы! — поддержал Тиль.

Юноша скривился, как если бы ожидал услышать нечто иное. Однако махнул рукой. С легкостью жеребенка вскочил на ноги, отряхнул штаны — дело, в сущности, безнадежное! — и зашагал по улице рядом с Мускулюсом.

— Мастер Андреа… Я был не прав. Там, у речки…

— Пустое, — оборвал его малефик. — Забыли, проехали. Тебя как зовут? Ты мое имя знаешь, а я твое — нет. Нехорошо получается.

— Яношем назвали. А вы что, колдовским способом узнать не могли?

— Мог бы, — разговор позабавил Андреа, и он не стал гнать Яноша прочь, как намеревался поначалу. — Только зачем ману тратить? Проще спросить.

— А вдруг я вам соврал? Вдруг я не Янош, а, к примеру, Гарольд?

— Значит, соврал.

Юноша задумался, и некоторое время шел молча. Похоже, идея, что многие вещи колдунам проще делать без всяких чар, раньше не приходила ему в голову.

— Ну а если, к примеру… Сундук тяжелый на чердак тащить надо?

— Найми слугу. Пусть тащит.

— А если денег нет? Как лучше: колдовством или горбом?!

Разумный вопрос. Такими задачками на соотношение силы и маны волхв Грозната изрядно замучил Мускулюса в детстве — прежде чем дать рекомендательное письмо к Просперо Кольрауну, тогда еще боевому магу по найму.