Чтение онлайн

Ангелли выключил телевизор.

— Боже мой, Боже мой! — воскликнул Самуэльсон. — Все очень плохо. Или, наоборот, все очень хорошо. Все зависит от точки зрения. Он махнул рукой в сторону бара. — Ромеро, проследи, чтобы наши гости не были забыты. Леди и джентльмены, прошу меня извинить, я ненадолго покину вас. — Он поднялся по лестнице.

Пока братья Ангелли суетились в баре, ван Эффен слонялся по комнате, явно восхищаясь картинами и произведениями искусства из меди и бронзы, украшавшими стены. Он бросил мимолетный взгляд на телефонный аппарат. Номер телефона на нем был тщательно зачеркнут. Это не удивило и не обеспокоило лейтенанта. У него были основания считать, что

он мог бы сегодня ночью передать этот таинственный номер в управление, и тогда полиция смогла бы установить точное местонахождение ветряной мельницы. Но ему это было не нужно. Проблем с FFF это не решит. Самуэльсон, конечно, отправился наверх, чтобы по другому телефону передать текст следующего коммюнике FFF.

Ужин в этот вечер был довольна странным. Не то чтобы еда была странной. На ветряной мельнице явно не было знаменитого шеф-повара. Обычная голландская еда. Не для гурманов. Любой голландский повар, любая голландская домохозяйка сочли бы позором, если бы еда на тарелках не полностью закрывала всю поверхность посуды. Все было съедобным, но гурман не стал бы заходить в такой дом второй раз.

Странным было поведение, людей за столом. Самуэльсон, Ромеро Ангелли, ван Эффен и Джордж чувствовали себя свободно. Они были дружелюбны и разговорчивы. Даникен время от времени вставлял словечко, но было видно, что по натуре он не слишком разговорчив. Достопочтенный Риордан, благословивший еду перед началом трапезы, был мрачен, задумчив и молчалив на протяжении всего ужина. Ван Эффен понимал, что Риордан не был психически неуравновешенным или умственно отсталым, но он был совершенно оторван от реальной жизни и был невероятно наивен. Леонардо тоже был молчалив. Для тщедушного человека он был потрясающим едоком. Леонардо говорил, только когда к нему обращались, редко улыбался и большую часть времени, думал о чем-то своем. Казалось, он был не в настроении.

Ван Эффен спросил Ромеро Ангелли:

— А где же наш друг О'Брайен? Надеюсь, у него не грипп?

— С О'Брайеном все в порядке. Он сейчас не здесь.

— А1

Самуэльсон улыбнулся.

— Вы действительно на редкость нелюбопытный человек, мистер Данилов.

— А что мне толку знать, чем именно он занят?

— Вы правы. Просто Ромеро несколько раз говорил мне о вашей философии — знать только то, что нужно для дела. Я с ней полностью согласен, — Самуэльсон посмотрел на часы.

— Ромеро, без минуты восемь.

Диктор был прежним. Он выглядел так, словно только что получил известие о том, что вся его семья погибла в авиакатастрофе.

— Передаем последнее коммюнике FFF, — у диктора были такие интонации, словно он был священником, читающим заупокойную службу. — Оно очень короткое:

«Мы не доверяем утверждениям министра обороны. Мы считаем, что голландское и британское правительства вводят нас в заблуждение или же не верят нашим угрозам. А может быть, и то, и другое. Мы же не собираемся никого вводить в заблуждение. Мы намерены заставить правительства поверить нашим угрозам. После полуночи будут взорваны дамбы к северу и к югу от Лелестада. Ядерный заряд в Эйсселмере будет взорван завтра в два часа дня. Уверяем вас, что эти инциденты покажутся вам просто пустяками по сравнению с тем, что ожидает Нидерланды в результате другого ядерного взрыва, который будет произведен в Течение ближайших суток».

—На этом коммюнике заканчивается.

Мы также получили заявление от министра обороны. В нем говорится, что министерство обороны не намерено комментировать последнее коммюнике FFF, поскольку считает невозможным предсказать иррациональные действия террористов.

Самуэльсон щелкнул языком и грустно покачал

головой.

— Таким образом, ваш министр хочет сказать, что считает террористов сумасшедшими. А к сумасшедшим требуется и соответствующее отношение. — Он снова щелкнул языком и покачал головой. — Мистер Виеринга считает нужным предупредить местные власти, чтобы те приняли меры предосторожности.

Телепередача продолжалась.

— Голландские эксперты и британские специалисты по ядерному вооружению пришли к согласию о том, каковы возможные последствия ядерного взрыва, в случае, если он произойдет в Маркерварде. Если взрыв произойдет в центре или близко к центру Маркерварда, то цунами — приливная волна, которая достигнет берега, будет невелика, сантиметров шестьдесят-семьдесят. В случае, если взрыв произойдет ближе к берегу, волна может быть в несколько раз больше, и последствия могут быть ужасны.

В случае получения других сообщений страна будет немедленно проинформирована.

Ангелли выключил телевизор.

Самуэльсон с легкой улыбкой посмотрел на ван Эффена:

— Вы, кажется, хмуритесь, мистер Данилов? Ван Эффен не ответил.

— Ромеро говорил мне, что вы готовы ответить насилием в случае, если жизням ваших соотечественников будет угрожать опасность. Я имею в виду страну, которая стала для вас второй родиной. Ромеро считает вас и ваших людей опасными. Я с ним согласен. Думаю, что вы, к тому же, хорошо вооружены.

Ван Эффен приоткрыл полу куртки, чтобы показать, что на нем нет кобуры со «Смитом и Вессоном». Затем он повернулся к Ангелли, сидевшему рядом с ним, положил ногу на ногу и задрал штанину, чтобы показать, что с ним нет и его «лилипута».

— Я не считаю оружие необходимой деталью туалета, когда одеваюсь к ужину. Вы что думаете, что я настолько ненормальный, что мог бы устроить пальбу в обществе четырех прекрасных дам? В обществе любых дам, если на то пошло.

— Не думаю. Это моя ошибка. Ядерный заряд в Маркерварде расположен точно в центре. Вы мне верите?

— Если бы я был таким подозрительным, как вы, я бы сказал, что подожду до двух часов завтрашнего дня и узнаю. Но я вам верю. Вы, мистер Самуэльсон, уже знаете, что я не имею привычки совать нос в чужие дела, но должен признаться, что ядерные заряды меня немного встревожили. Я и мои друзья — признанные эксперты по взрывам, но о ядерных зарядах мы ничего не знаем. Мы бы не поняли, что это такое, даже если бы их увидели. Тем более мы не могли бы инициировать взрыв или, наоборот, обезвредить подобное взрывное устройство. Однако мы знаем, что это вещи опасные и непредсказуемые. Я знаю, что они у вас где-то поблизости, хотя и не знаю сколько их. Что я знаю наверняка, это то, что у меня здоровый инстинкт самосохранения. Я полагаю, что вы собираетесь их куда-то транспортировать, здесь вам от них толку мало. Но у меня нет ни малейшего желания быть поблизости во время транспортировки. Самуэльсон улыбнулся.

— Мистер Даникен полностью разделяет ваши чувства.

— А какое он имеет отношение к этим зарядам?

— Мистер Даникен у нас пилот вертолета. Он не желает перевозить подобные вещи.

— Я не отказывался, мистер Самуэльсон, — возразил Даникен. — Я только сказал, что мне бы этого очень не хотелось, потому что это связано с большим риском. Я согласен с мистером Даниловым. Я не знаю, насколько эти заряды чувствительны к тряске. Погодные условия сейчас на пределе возможного. При неожиданном попадании в восходящий или нисходящий поток, нас будет бросать на сотню футов вверх или вниз за несколько секунд. Посадка может быть очень тяжелой. Возможно повреждение вертолета, если, вообще, не катастрофа. Помоги нам, Боже!