Школьная любовь
Шрифт:
Покончив с изложением учебника, я сказала:
– Таким образом…
– Да, – подхватил историк. – Самое интересное, что прозвучит после «таким образом».
В классе раздались невнятные смешки.
– Таким образом, – уверенно продолжила я, – политический раздел мира в период с 1871-го по 1914 год имел очень серьезные последствия, которыми стали в том числе Первая и Вторая мировые войны.
Меня заклинило, и я опять сказала:
– Таким образом…
Смешки усилились.
– …последствия этого раздела мы ощущаем до
– Ну что же, – улыбаясь, сказал Яблоков. – Таким образом…
Класс полег окончательно.
– Анастасия Антипова в упорной борьбе со мной, – передразнил он, – все же получает решающий перевес и пятерку в четверти!
Я, ликуя, вернулась на место.
– Нормально я отвечала? – шепотом спросила я у Ирки.
– Нормально, – кивнула она. – Только непонятно, почему англичане подавляли восстания, используя танки.
– Танки? – ужаснулась я. – Какие танки? Разве я сказала не «артиллерия»?
Ирка только хмыкнула в ответ.
После уроков мы делегацией направились к кабинету Светланы Юрьевны – узнавать судьбу нашего номера. Настроены мы были весьма решительно и в случае чего готовы были разбить под ее дверью лагерь и объявить голодовку.
– Да ну, чего унижаться, – воспротивилась поначалу Ирка. – Как будто мы бедные родственники какие-то и всех достаем своим отстойным творчеством!
– И вовсе нет! – возразила я. – Дело в том, что все было нормально, всем все нравилось, и тут вдруг на последней репетиции появляется какая-то Олеся Петренко из совета школы и говорит, что…
– Да что вы спорите, – вмешалась Ольга. – Идем и все узнаем.
– Ой, девочки! – засуетилась Светлана, когда мы нарисовались на пороге ее кабинета. – Только собиралась вас найти! Вы не волнуйтесь, пожалуйста, все в порядке, ваш номер никуда не делся…
– Ну и к чему тогда все это было? – ворчливо заметила я.
– Да вы не обижайтесь на Олесю, она просто такой человек… Она вам больше слова не скажет, – заверила культмассовичка.
– А нас в день концерта от уроков не освободят? – пользуясь тем, что она признала свою вину, влезла предприимчивая Ольга.
– Я поговорю с директором, – важно кивнула Светлана Юрьевна.
На следующей химии Римма раздала тетради. Под моей злополучной лабораторной красовалась «четверка». Все бы ничего, если бы Ирка не получила «пять»! И это при том, что в тетрадях у нас было ровно одно и то же! То ли химичка видела, что я у Ирки списываю, то ли снизила оценку за злостное нарушение правил техники безопасности.
Между прочим, что бы там ни говорила глупая лаборантка, ожог у меня на руке имелся приличный, и я с гордостью демонстрировала его всем желающим, рассказывая героическую историю, как я облилась концентрированной серной кислотой, а мне было предложено не обращать на это внимания.
А вопрос нашего освобождения от уроков так и повис в воздухе. Светлану мы уже найти не смогли, видимо, ее поглотила предконцертная
Все-таки Светлана Юрьевна поимела совесть и забрала нас с двух последних уроков. Особо ценно было, что это оказались две физики! Культмассовичка пришла вместе с классной и объявила, что мы участвуем в концерте. А физик перебьется. И мы с триумфом покинули класс, провожаемые завистливыми взглядами.
В актовом зале царили суета и суматоха. И на этот раз мы не стали выпендриваться и приняли в ней участие по полной: Ирка тихонечко бубнила слова, Светка с Ольгой повторяли нашу мизансцену. А у меня не осталось сил даже волноваться, я просто сидела, наблюдая, как над сценой растягивают приветственный плакат «…с юбилеем» – не могли раньше повесить!
Добавляло острых ощущений отсутствие Юли. Даже Светлана Юрьевна уже прибегала, выражала беспокойство. Но мы не сильно волновались – наша преподавательница частенько опаздывала.
К нам опять подошла культмассовичка.
– Девочки, – торжественно сказала она, – будете выступать с микрофонами.
– С ка… ка… – заклинило Светку, – какими еще микрофонами?
– Обыкновенными, – пожала плечами та. – А то будет полный зал, и в последних рядах вас не услышат.
– А почему только сейчас… – возмущенно начала я. – Мы же репетировали без всяких…
– Ничего страшного, – заверила Светлана. – Номер ведь от этого не меняется.
– Нам надо порепетировать, – решительно заявила я.
– Да некогда уже репетировать, – отрезала культмассовичка. – Вот-вот концерт начнется!
– Эти ваши микрофоны вечно не работают, – угрюмо заметила Ирка. – Они вырубятся, а мы будем, как дуры, по ним стучать и орать «раз, два, три»?
От представленной картины стало жутко, я даже зажмурилась, чтобы отогнать видение нашего позора.
– Нормальные у нас микрофоны, – обиделась Светлана Юрьевна. – Новые. В прошлом году покупали. Ладно, некогда мне тут с вами, – бросила она и пошла к сцене, крича: – Ну как вы вешаете? Разве не видно, что криво?
– Мы все Юле расскажем! – обиженно крикнула ей вслед Светка.
– Кстати, Юля пришла? – обернулась культмассовичка.
– Нет еще…
– Звонили ей?
– Нет…
– Так чего же вы ждете?
– Да мы и сами все прекрасно помним, – возмутилась я. – Нам суфлер не нужен!
– Суфлер вам, может, и не нужен. А как насчет музыки?
– А что, музыки нет?
– Да, Юля забрала диск, что-то там дописать. Не будет музыки – не будет номера!
И Светлана Юрьевна убежала руководить дальше. В зал уже начали заходить первые зрители, так что мы убрались за кулисы и смешались там с разнокалиберной толпой выступающих.