Шкипер Рейэрсен
Шрифт:
— Да разв я могу выйти замужъ? У меня только одинъ глазъ!
Рейэрсенъ свистнулъ.
— Ну, вотъ еще, вдь это же только маленькій тлесный недостатокъ.
Она благодарна ему за эти слова и находитъ, что онъ правъ.
Она потеряла глазъ, но не стала же она внутренно хуже отъ этого. Съ ней случилось несчастье: ребенокъ выкололъ ей глазъ вязальной спицей. Посл того прошли
Рейэрсенъ опять наливаетъ стаканы. Онъ наклоняется къ ней и слышать не хочетъ о томъ, что она не въ состояніи больше пить. Вдь это же послдній его пріздъ сюда въ Викъ, а она единственное существо, которое согласилось пріхать къ нему на яхту, — онъ всегда будетъ это помнить. Они оба сильно растроганы этимъ разговоромъ. Рейэрсенъ схватываетъ руку старой двушки, которая выглядитътакой сильной и здоровой, точно молодая. Затмъ обнимаетъ ее и говоритъ;
— Помнишь ли ты, что было тогда подъ навсомъ, гд хранятся лодки, въ ту ночь, двадцать лтъ тому назадъ.
— Да, — отвчаетъ она почти шопотомъ.
И она не противится тому, что онъ все еще ее обнимаетъ.
— Я все это время только и думала о васъ, да проститъ мн Господь Богъ этотъ грхъ!
И вотъ теперь онъ желаетъ убдиться, дйствительно ли онъ сталъ ни къ чему непригоднымъ старикомъ.
— Чего вы хотите отъ меня? — говоритъ она съ изумленіемъ. — Съ ума вы сошли, что ли? Женатый человкъ!..
Но вс ея упреки не останавливаютъ его. Тогда она такъ сильно ударяетъ его кулакомъ по голов, что онъ еле удерживается на ногахъ.
— Знай я, что вы можете еще думать о чемъ-нибудь подобномъ, моя нога не была бы здсь! Видали ли подобнаго негодяя! Женатый человкъ!..
Она поспшно уходитъ, спускается въ трюмъ и принимается опять за работу. Ея мечта о Рейэрсен разрушена навсегда. Она не будетъ уже больше думать о немъ и вспоминать его молодую черноволосую голову, когда онъ «такой». Онъ не только не уважаетъ себя, но не уважаетъ и заповдей Божьихъ. Подъ навсомъ двадцать лтъ тому
Съ этого момента Рейэрсенъ почувствовалъ себя дйствительно старымъ и поконченнымъ человкомъ. Даже одноглазая сорокалтняя вдьма, и та не захотла его больше, его, у ногъ котораго были когда-то вс двушки Вика! Да, старость пришла, и для него все кончено!
И ему не оставалось другого выхода, какъ только сдлаться серьезнымъ и богобоязненнымъ. Да, теперь, когда пришла старость, и все и вс отвернулись отъ него, — это было единственное, что ему еще оставалось. Онъ раздумывалъ надъ этимъ ршеніемъ и, посл того какъ весь хмель испарился изъ его головы, сказалъ самъ себ: ты долженъ тедерь каждый день исправляться и становиться все лучше. Иди осторожно, длай маленькіе шаги, но или постоянно впередъ. Паулина, быть можетъ, и права, что для меня наступило время обратиться къ Богу.
Когда Андерсъ Польденъ явился вечеромъ съ докладомъ, что завтра къ вечеру нея рыба будетъ уложена въ трюмъ, шкиперъ произнесъ серьезнымъ тономъ:
— Да прославится имя Господне!
Андерсъ Польденъ съ изумленіемъ взглянулъ на него и сказалъ;
— Когда думаете сняться съ якоря?
И шкиперъ опять отвтилъ что-то невроятное:
— Если на то будетъ Господня воля, завтра въ ночь.
И такова была Господня воля. Рейэрсенъ снялся съ якоря и вышелъ изъ гавани. Его сердце было преисполнено благодарности. Каждый островокъ здсь былъ ему знакомъ. Здсь прошла его юность, его самое блестящее время. Чего только не пережилъ онъ тогда, то тамъ, то здсь, во всхъ памятныхъ ему мстечкахъ! Ахъ, и вотъ теперь всему конецъ, все прошло безвозвратно….
Рейэрсенъ стоитъ у руля и смотритъ на свое отраженіе въ стекл компаса. Вдругъ онъ выпрямляется во весь ростъ, точно адмиралъ, и тихо произноситъ:
— Въ слдующемъ году попробую въ другомъ мст… Не можетъ быть, чортъ возьми, чтобы я уже въ самомъ дл былъ ни на что не годенъ!
1905