Шрифт:
Сергей ПАНАРИН
ШКАФ
Он был лысеющим повидавшим виды мачо тридцати пяти годков. Она - скучающей домохозяйкой, проигрывающей ему в возрасте десяток лет. Свиданья их были редки, и они жадно алкали новых.
К тому же Иннокентий был вдов, а Лиза ненавидела своего грубоватого и вечно угрюмого мужа, который был поначалу ей очень интересен. Из-за своих денег. А ещё муж этот был крайне удачлив: практически не знал слов "очередь", "не хватило", "закрыто", "обед", "объезд" и прочих, столь привычных нам с вами. Да и не болел он никогда почему-то. "Он у тебя, Лизка, Терминатор!"
Когда Иннокентий Полуэктович в очередной раз посетил Лизоньку в отсутствие ее благоверного, его уже ждал, гостеприимно распахнув свои двери, новый шкаф.
– А где же старый, ставший мне таким родным, радость моя?
– огорчился поспешно разоблачающийся Казанова.
– На даче, - нетерпеливо пропыхтела Лизонька.
– Муж купил новый... и где он только деньги берет! .. ч-ч-чертова пуговица!
И они вовсе замолчали, борясь с непокорной пуговицей. А потом с другой, и ещё, и ещё... Одержав серию мелких тактических побед, они наконец-то занялись стратегически важным...
Исполинский шкаф черного дерева словно взирал на них, удивленно раскрыв рот. Всем дизайном своим он выражал возмущение разворачивающимся перед ним шоу похабного содержания. В чувствах крайнего неодобрения он хмуро сдвинул верхние декоративные панели, и, казалось, уже готов был топнуть кривенькой, но сильной ножкой...
... Как вдруг. Звонок. Классика жанра: "И чего ему на работе не сидится?" - "Полезай скорее!" - "Ах ты, чёрт! Носок, вон мой носок! Скорее, киска!" "Держи, котик! Всё, закрываю".
Насытившийся шкаф довольно скрипнул закрывающимися створками, и Иннокентия Полуэктовича захлестнула тьма. Плотоядно хрустнул в замочке ключик.
На пороге стоял почтальон, празднично протягивая квитанцию. Месяц назад Лизонька заказала по почте супербананорезку с уникальным педальным приводом два в одном плюс финский чехол для трёх китайских ножей и брошюру "Как похудеть, не бросая вредную привычку есть" за ту же цену. Получив и расписавшись, Лизонька вернулась в спальню.
Отомкнув шкаф, счастливая покупательница приготовилась впрыгнуть к ненаглядному для продолжения развратных действий, но остановилась как громом ушибленная. Отпертый ею шкаф был предательски пуст. Приключившийся парадокс несказанно озадачил Лизоньку. Не предназначенное для размышлений сознание её дало сбой и потерялось.
– Ну что, кролик! Доразмножался?
– насмешливо спросил некто краснорожий, подхватив Иннокентия под мышки.
"Кролик" настолько опешил от стремительной смены декораций, что не сразу разглядел новую мизансцену.
А поглазеть было на что.
То была обширная пещера, обильно уставленная средних размеров котлами, в коих варились на медленном огне разные люди. "Грешники", - подумал Иннокентий Полуэктович, дивясь от всей души. Вокруг котлов суетились черти: невысокие рогатые проныры следили за огнём, регулировали уровень кипящего масла в котлах и осуществляли общий мониторинг состояния клиентов. Всё было по-деловому.
Некто краснорожий оказался матёрым чертякой,
– Куда вы меня?..
– вяло запротестовал наш герой-любовник.
– Ишь ты, недогадливый какой, - усмехнулся бригадир (так про себя окрестил его Иннокентий Полуэктович).
– Вариться будем, дорогой ты наш!
– За что?
– А кто чужой жены возжелал? И не только возжелал, но и смог не единожды?
– Товарищ начальник, - захныкал Иннокентий Полуэктович.
– Где ж это видано, чтобы за любовь в котёл?
– Любовь?!
– возмутился черт.
– Грех это натуральный, а не любовь. Что ты глазки-то опустил, брехун несчастный? Любовничек!..
Иннокентий Полуэктович впервые внимательно посмотрел в красное лицо своего обвинителя. И обомлел: это было лицо мужа Лизоньки! На фото, виденном в спальне подруги, физиономия не столь ярко краснела, рогов тоже не было (в буквальном смысле), но в остальном!
– Узнал что ли? Ай да молодец!
– обрадовался бригадир.
– А ты думал, что я в конторе бумажки перекладываю, пока вы там?.. Нет, я тут горбачусь. Таких, как ты, варю, да накипь снимаю. Так-то...
Тут в пещере раздался оглушительный хлопок, и в клубах серного дыма предстал Он.
"Директор", - подумал Иннокентий. "Мелко плаваешь!!!
– прогремела у него в голове чужая мысль.
– А теперь молчи и не мешай".
– Я тебе говорил, что не стоит использовать Врата в личных целях?
– уже вслух набросился Он на бригадира.
– Здесь тебе не Фонд Мира, чтобы всем, кому не лень... трудовая дисциплина, блин! Зря я тебя нанял, приблизил, одарил и всё такое прочее! Трепещи же! Ныне кончается твой статус обслуживающего персонала и начинается почетная миссия нашего клиента!
– Нет, только не это!!! Босс, я умоляю Вас, это роковая ошибка! В первый и последний раз!
– Именно. В нашем бизнесе ведь как у сапёров: ошибка одна бывает. Посадите его в котёл.
Вопящего Лизонькиного муженька поволокли куда надо, а Сам теперь обратил всю тяжесть Своего внимания на Иннокентия:
– Не в срок попал ты к нам, бедолага! Редкий случай, раз в тысячелетие такое бывает. Нельзя таким путем вашего брата сюда доставлять. Повезло тебе вернёшься обратно. Но не расслабляйся: если что, то видал, где окажешься. Иди!
Позади трясущегося ловеласа прямо в воздухе открылся сияющий проход, и Иннокентий Полуэктович, бормоча слова благодарности, попятился туда.
– Да, и бабу-то не обидь!
– громыхнул вслед Его голос.
Иннокентий Полуэктович снова очутился в спальне у Лизоньки. Она ещё лежала в отключке, а в целом всё было как обычно. Только шкаф пропал...
После того, как её мужика официально признали пропавшим без вести, Лиза вышла за Иннокентия. Она совсем не помнит ни своего тогдашнего обморока, ни его причин. А Кешенька-заинька и не рассказывает, ведь так спокойнее. Правда, порой видит он во сне, что в спальне вновь появляется злополучный шкаф, и выходит оттуда бывший бригадир чёртовой смены. Мстить хочет.