Чтение онлайн

Во вместительной коляске Велеслей и Бехтольсгейм начали разговор не о цели своего путешествия в Габрово — они выразили свое сочувствие неудавшемуся третьему штурму.

— Три крупные неудачи при штурме одного небольшого городка, это ужасно! — сказал Велеслей, поглаживая ладонью темные бакенбарды.

— Это похоже на катастрофу, — подтвердил барон, поправляя Железный крест на мундире.

— Но Плевна — это и не Бородино, — как мог, возразил Жабинский.

— Но это все-таки Плевна, князь! — улыбнулся Велеслей, — Солдат и офицер, трижды ходивший на редуты и бежавший от них или с них, в четвертый раз идти

не пожелает. Его, конечно, можно заставить, но, как вы сами понимаете, дух его сломлен, и он все время будет оглядываться назад.

— У России есть единственная возможность спасти то, что еще можно спасти, — это увести свою армию за Дунай, — сочувственным тоном дополнил Бехтольсгейм.

— К сожалению, со мной пока не советовались, как поступить дальше, — уклонился от прямого ответа Жабинский. Впрочем, он не имел сведений о том, какое решение будет принято на военном совете и как вообще настроен государь император. Что касается его, Жабинского. то он был и за отвод, и против отвода. Кампания почти проиграна, и он вернется в столицу с новыми чинами и наградами — это хорошо. Плохо, что новую кампанию придется ждать теперь долго, а она, и только она может обеспечить быстрое продвижение по службе и еще более высокие ордена.

— Но вы вхожи, князь, к очень ответственным лицам, — заметил Велеслей.

— Я не успел еще войти: надо было ехать в Габрово! — отделался шуткой Жабинский.

— Я буду искренне жалеть Россию, если ей потом придется признать свою катастрофу, — сочувственно покачал головой Велеслей.

— Впервые слышу, чтобы официальный представитель Англии сочувствовал нашим неудачам, — ответил с улыбкой Жабинский.

— Я принадлежу к тем англичанам, которые видели, как умирают ваши люди на поле боя, — несколько театрально произнес Велеслей.

— Зато другие англичане умирают на поле боя вместе с турками, — заметил Жабинский. — Турок в последнюю атаку на Шипку вел Кампбелл, а броненосной эскадрой у султана командует другой англичанин, ставший Гобарт-нашой. Заместитель у него, Монторн-бей, тоже англичанин.

— Это их собственная воля, военное министерство к этому не имеет касательства, — пояснил Велеслей.

— Русские всегда были тенденциозны по отношению к англичанам, — сказал барон, устремив пристальный взгляд на Жабинского. — Почему ваш штаб выслал из действующей армии английского корреспондента Уорда? Он обстоятельно описывал действия ваших ьойск и, на мой взгляд, делал это беспристрастно, выказывая свои симпатии русским.

— Но зато остался Мак, — попытался пошутить Велеслей.

— Мак — корреспондент американский, — заметил Бехтольсгейм.

— А зять-то он русский! — усмехнулся Велеслей.

— Мак остался не потому, что он женат на русской, — отве-

тил Жабинский, слышавший про историю с Уордом. — При действующей армии остались многие иностранные журналисты. А впрочем, мистер Велеслей, вы лучше меня знаете, почему выпроводили Уорда! Вам известно, что он не умел писать статьи, но слал такие донесения, которые изобличали его как превосходного английского шпиона.

— Придумать все- можно, — недовольно буркнул Велеслей.

— Уорд признал это, он был, что называется, схвачен за руку, — сказал Жабинский.

Какое-то время они ехали молча, обгоняя повозки с ранеными. едва тащившимися от Плевны. Догнали они и небольшую группу пленных —

турок и арабов. Велеслей хотел было остановить повозку, но, видно, передумал и махнул рукой.

— Могли бы вы, князь, сказать со всей откровенностью, — тихо, вкрадчиво начал Велеслей, — что этот трудный поход, потребовавший огромных жертв, Россия совершает без корысти? Только ради освобождения болгар?

«Эти господа никак не могут успокоиться насчет Босфора и Дарданелл. Да, нам хотелось бы утвердиться на этих проливах. Но вам-то что до этого, мистер Велеслей?!» — мысленно рассуждал Жабинский, а вслух он произнес совсем другое:

— Только так! — решительно сказал он, едва взглянув на англичанина.

— А я помню ответ Екатерины Великой лорду Витворту. Тогда она не скрывала своего желания поселиться в Константинополе, — улыбнулся Велеслей.

— Не совсем так, я тоже помню ответ императрицы лорду, — возразил Жабинский. — Вот ее слова: «Король ваш хочет выгнать меня из Петербурга, а я надеюсь, что он, по крайней мере, разрешит мне переселиться в Константинополь». Екатерина Великая не лишена была остроумия!

— С таким же остроумием она отхватила в Европе и на Кавказе пятьсот сорок шесть тысяч квадратных верст пространства в пользу России. — сказал Велеслей.

— В три с лишним раза больше, чем завоевал Петр Великий в Европе, — уточнил барон.

— А если сюда добавить завоевания других русских государей? — продолжал Велеслей. — Можно ли после всего этого верить в бескорыстность России? Как вы, князь, думаете?

— А если я начну перечислять завоевания Англии? — перешел в наступление Жабинский. — Да еще припомню, какими жестокими методами она это делала? Россия чаще всего думала о благополучии и безопасности своего государства. И ей всегда приходилось видеть кровавые следы англичан, причем рядом со своей страной. Да и сейчас Англия желала бы утвердиться на Кавказе и в Средней Азии, чтобы приставить нож к сердцу России. Географически эти места связаны с нашей империей:

А для чего они нужны Англии? Почему она вооружает наших соседей и натравливает их на нас? Если мы не придем на Кавказ или в Среднюю Азию, туда придете вы, мистер Велеслей, и утвердитесь на долгие времена. Вам мало такой жемчужины в вашей короне, как Индия, вам нужны новые колоссальные территории!

— Не имею права упрекать за ваш тон, — нахмурился Велеслей.

— За тон прошу извинить, но правда сказанного остается, и вы это знаете не хуже меня, — ответил Жабинский, понявший, что в разговоре выгоднее наступать, чем обороняться: оборона может лишь раззадорить собеседника и толкнуть его на дерзость. — Нам известно и то, что ваши представители сейчас находятся в турецкой Болгарии и уговаривают искать защиты у Англии, натравливая болгар на русских.

— Не могу ни отрицать, ни утверждать — не знаю, — сказал Велеслей.

— Взаимно, — пояснил барон Бехтольсгейм. — То же самое делают ваши представители в этой части Болгарии, натравливая болгар на англичан и австро-венгров.

— Болгары знают, за кем правда и кто их истинные друзья, — ответил Жабинский.

— А вы верите в искренность болгар? — спросил Велеслей. — О, князь, вам скоро придется разочароваться! Я целиком согласен с генералом Зотовым, который не жалует болгар лестными словами и считает их двоедушными и неблагодарными людьми.