Шейх
Шрифт:
Гарун растерянно заморгал и отступил на шаг.
— Ты гонишь меня?
— Да. Это единственный способ спасти тебя от гнева султана. Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то страдал.
— Я твой друг, — решительно тряхнул головой Гарун, и в его голосе прозвучала обида. — Друг и преданный слуга. Я не могу бросить тебя в беде. Кроме того, я не испытываю особой любви к Мулаю Исмаилу. Кто он мне? Что хорошего сделал? Мой отец был слугой и другом твоего отца. Они вместе сражались и вместе погибли. Мы с детства вместе. Нет, делай со мной
Джамал был тронут до глубины души.
— Хорошо. Мне и вправду может понадобиться твоя помощь.
— Скажи, что надо делать?
— Пока ничего. Когда люди Хасдая улягутся спать, я проберусь в лагерь Юсуфа, а как быть дальше — решу на месте.
— Я пойду с тобой.
— Это очень опасно.
— Знаю. Но без меня тебя точно сцапают либо наши часовые, либо берберские.
— Отправляйся в шатер, когда все угомонятся, я за тобой зайду. Молись, чтобы ночь была темной.
Прошло не меньше часа, прежде чем полог шатра поднялся и раздался шепот Гаруна:
— Пора, Джамал! Хасдай ушел к себе, остальные спят. Я предупредил наших людей, чтобы, в случае чего, нам дали знать.
Ночь была холодной, но черная шерстяная джеллаба шейха надежно защищала его от пронизывающего ветра. Сам Аллах, казалось, помогал им: тучи скрыли луну, и их лагерь окутал непроглядный мрак.
— Давай разделимся и доберемся до лошадей поодиночке, — шепнул Джамал. — Смотри, не наткнись на часовых.
Шейх и Гарун добрались до своих лошадей почти одновременно, взяли их под уздцы и, стараясь не шуметь, отвели подальше от лагеря. Там они вскочили в седла и помчались вперед.
Зара проснулась оттого, что внезапно стало нечем дышать. Чья-то ладонь крепко зажала ей рот. Она в испуге открыла глаза. В шатре было темно, ночной гость предусмотрительно погасил масляную лампу.
— Не сопротивляйся и не кричи, принцесса, я не причиню тебе вреда, — раздался над ухом знакомый шепот.
Джамал! Зара попыталась вырваться, но он придавил ее к земле.
Ее охватил ужас. Все кончено! Теперь Джамал отвезет их с отцом в Мекнес, где их ждет топор палача…
— Если ты пообещаешь не поднимать шума, я отпущу тебя. Поверь мне, Зара, я не сделаю тебе ничего плохого. На этот раз я пришел, чтобы помочь. Так я могу убрать руку?
Принцесса решительно кивнула, хотя и не поверила ни одному его слову. Пусть он только снимет ладонь с ее губ… Или, может, стоит сначала выслушать его? Закричать она всегда успеет.
Джамал отпустил Зару, помог ей сесть и опустился рядом.
— Слава Аллаху, я успел вовремя. Через несколько часов, на рассвете, здесь будут солдаты Хасдая. Тебе немедленно надо уходить. Собери свои вещи, мой конь ждет неподалеку.
— Одна я никуда не пойду, — твердо заявила Зара. — Мне надо предупредить отца.
— Послушай, я не могу ждать. Собирайся быстрее, иначе
— Ты можешь как-нибудь задержать солдат? — взмолилась Зара. — Если нет, то позволь мне хотя бы предупредить отца. Пойми, я не могу бежать, бросив его на произвол судьбы! И не только его, но и моих соплеменников. Здесь же женщины и дети! У тебя что, совсем нет сердца?
Ее слова, казалось, не произвели на него никакого впечатления, и она в отчаянии принялась колотить кулачками по его груди. Джамал схватил ее за руки, и она открыла рот, собираясь крикнуть… У шейха оставался лишь один способ помешать ей, и он не преминул им восполъзоваться: их губы встретились и слились в жарком поцелуе.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Одного прикосновения Джамала было достаточно, чтобы в теле Зары вспыхнула и разлилась горячая волна желания. Ее дыхание участилось, пальцы сами собой вцепились в его джеллабу, а голова покорно откинулась назад. Охваченный тем же чувством, шейх негромко застонал и повалил Зару на устланный мягкими коврами пол…
Эти часы перед рассветом, полные опасности и страсти, стали часами любви, вся острая, неповторимая полнота которой, казалось, открылась Зape впервые. Она не помнила и не думала ни о чем, кроме одного: он здесь, он рядом, он пришел, он любит ее… Они давно уже скинули одежду и истово наслаждались телом друг друга. Зара охотно, даже радостно отдавалась ему снова и снова, а Джамал был неутомим, черпая в каждом проникновении в сладостную плоть своей возлюбленной новые силы.
Наконец, когда далекий горизонт окрасили первые лучи восходящего солнца, Джамал пришел в себя; словно опомнившись, он вскочил на ноги и быстро оделся.
— О Аллах! — в отчаянии простонал он. — Я совсем потерял голову… Ты просто околдовала меня, и я обо всем забыл. Прости, но едва я увидел тебя, просто перестал владеть собой. Вставай, дорогая, времени совсем не осталось. Мы должны были быть уже далеко отсюда.
Зара еще не совсем оправилась после бурной ночи, ее затуманенный взор недоумевающе скользил по напряженному лицу Джамала. Наконец смысл его слов дошел до нее, и она резко села. Сознание прояснилось. Горькая правда реальной жизни вновь встала перед ней во всей своей устрашающей наготе.
— Поторопись, — нервно повторил Джамал. — Нам надо ехать.
— Я уже сказала, что не пойду с тобой, — с трудом выговорила она. — Я не могу бросить отца. Пойми, Джамал, я, похоже, действительно стала относиться к тебе по-другому, но ни это, ни то, что произошло между нами, не может изменить моего решения.
— Даже если вам снова удастся бежать, султан найдет вас и казнит. Это вопрос времени, поверь мне. Раз уж Мулай Исмаил чего-то захотел, он не отступится, пока не получит желаемого. И рано или поздно голова Юсуфа все равно украсит шпиль одной из дворцовых башен.