Чтение онлайн

Все понятно! Священник ждет, чтобы крестить ее в новую веру. Но Алси полагала, что сначала придется пройти курс катехизации или что-нибудь в этом роде. Определенно это требует времени и не может быть сделано за один день.

– К чему откладывать наш счастливый союз? – сказал барон Бенедек, словно не видя никаких препятствий.

Он имел в виду свадьбу! Алси открыла рот, но не смогла произнести ни звука. Барон благожелательно продолжал:

– В конце концов, я холостяк, и вам крайне неприлично останавливаться под моей крышей,

пока мы не женаты. – Он искоса взглянул на нее. – Кстати, о приличиях. Что стало с вашей спутницей?

– Разыгравшаяся подагра вынудила тетю Рейчел остаться у кузины в Вене, и я продолжила путь одна. – Алси пыталась говорить с подобающей кротостью, но слова барона вызвали у нее возмущение и обиду. Это ему следовало оправдываться в неподобающем поведении, а не ей! – Но компанию мне составила горничная. И поскольку мы помолвлены, ее присутствия вполне достаточно.

Барон провел Алси сквозь широкие двойные двери в огромный зал в романском стиле, и в ответ на ее попытки рассмотреть помещение даже не замедлил шаг. Ей пришлось торопиться, поскольку барон по-прежнему крепко держал ее под руку.

– Тем больше причин, чтобы мы немедленно поженились, – сказал он.

– Но это невозможно! – возмутилась Алси. Барон бросил на нее косой взгляд, полный терпеливого любопытства, и она закусила губу в поисках не столь резкого возражения. – Я, по крайней мере, должна надеть свадебное платье, – выпалила она.

Протест был нелепым, и, как только слова слетели с ее языка, Алси сильнее сжала губы. Но эта была первая связная фраза, лишенная обвинений, которую она сумела выудить из роящихся у нее в голове сумбурных мыслей.

– Вы можете надеть его для нашего свадебного портрета, – уверил ее барон таким тоном, каким утихомиривают раскапризничавшегося ребенка.

Алси подавила поднимавшуюся волну раздражения и обиды – раздражения от его тона и обиды от того, какой, должно быть, пустой и тщеславной она ему кажется. Чтобы успокоиться, она сделала вдох и ухватилась за менее легкомысленное возражение:

– Я англиканка и, прежде чем мы поженимся, должна переменить веру.

– Не волнуйтесь, – сказал барон, когда они вошли в узкий мрачный коридор. – Священник с этого и начнет. Это дело нескольких минут.

Он ответил на ее недоверчивое хмыканье твердым взглядом, и снова от прямоты и непосредственности этих голубых глаз у Алси потеплело внутри. Барон был так близко, что, шагая, задевал ногой ее юбки.

– Четырех месяцев помолвки вполне достаточно для любых приличий. В Англии это значительно превысило бы норму, не так ли?

– Да. – Честность заставила Алси согласиться, но не удержала от безжалостно логичного и вполне аргументированного возражения: – Вряд ли наш союз можно назвать обычным английским браком, поскольку мы даже не знаем друг друга.

– Месяцы переписки так мало значат для вас, моя птичка? – спросил барон, повторяя нежное выражение из своих писем, игру

слов, связанную с ее именем [1] , но сейчас в его фразе звучала язвительность.

– Нет, конечно, нет, – расправив плечи, сказала Алси, еще больше смутившись от его слов и намерений.

У нее было такое чувство, что она сражалась с бароном, хоть и не могла сказать из-за чего. Алси показалось, что, меняя традиции и обычаи в свою пользу, он обманывает ее, но она не находила способа поймать его на этом.

– Вот и хорошо, – удовлетворенно сказал барон, и Алси поняла, что проиграла.

Они свернули в другой полутемный коридор, и барон заговорил на непонятном языке. Алси узнала звуки речи венгерских матросов.

– Я не говорю по-венгерски, – запротестовала она на немецком.

Барон фыркнул и сменил язык, на этот раз она смогла разобрать отдельные слова.

– Значит, это вы понимаете? – спросил он, ведя ее очередным коридором.

– С трудом, – ответила Алси на древнегреческом, значительно отличавшемся от современного языка, на котором говорил барон.

Бенедек кивнул.

– А по-русски? – спросил он на языке, из которого она едва знала десяток слов.

– Нет, – решительно ответила она тоже по-русски. «Он меня проверяет? – задумалась Алси. – С какой целью? И какой ответ он хочет услышать?» С опозданием она решила, что барону может не понравиться жена, знающая кроме немецкого, на котором они переписывались, французский и латынь, но было слишком поздно притворяться невеждой.

– Французский? – спросил он, словно прочитав ее мысли.

– Ну конечно.

Барон снова и снова переходил с языка на язык, но Алси, не узнавая ни единого слова, только беспомощно качала головой. Он без предупреждения остановился, и Алси с испугом увидела, что коридор кончился и перед ними темная полированная дверь.

– Церковь, – пояснил барон Бенедек по-немецки.

Он долго смотрел на Алси, но из-за темноты в коридоре она не могла разобрать выражение его лица. Однако его внимания было достаточно, чтобы ее вновь окатили теплые волны – ощущение опьяняющее и вместе с тем тревожное.

– Я знаю, что англичанин традиционно целует свою нареченную, когда она принимает его предложение, – произнес барон игривым тоном, который противоречил его серьезному взгляду. – В нашем случае с этим произошла задержка, но я считаю, что традиции надо уважать.

Полсекунды Алси смотрела на него, ничего ни понимая. Он отпустил ее, обнял за талию, другую руку положил ей на затылок и притянул к себе. Только тогда она поняла, что он действительно собирается поцеловать ее – по-настоящему поцеловать.