Чтение онлайн

— Она потрясающе эффектна, — наконец проговорила Тамзин.

— Не спорю, однако…

Тамзин закусила губу: опять это «однако»! Почему он всегда навязывает ей свою точку зрения, почему не может молча согласиться с ее позицией? Она приказала себе успокоиться и сказала:

— На мой взгляд, это вторая Наоми Кэмпбелл, только молодая, более раскованная и ошеломительно очаровательная. К тому же Ясмин выше Наоми ростом.

— Но она лишена ее лоска, чересчур примитивна! — возразил Майк, чувствуя, как оживает его член под шелковыми трусами, и пытаясь угадать, действительно ли

его визави холодна и неприступна или это только маска.

По своему опыту он знал, что подобное внешнее безразличие обычно скрывает вулкан, готовый в любую минуту взорваться лавой страсти. Такие скрытые страстные натуры всегда пробуждали в нем желание сорвать с них обманный покров и обнажить их подлинную сущность.

Мисс Лоуренс сохраняла невозмутимость и делала вид, что не замечает его провокационных выпадов. Она держалась пугающе независимо, демонстрировала завидные деловые качества, имела одного приятеля, известного архитектора Тима Герца, и никого не впускала в свою личную жизнь. Она не ходила на вечеринки одна, повсюду ее сопровождал Тим, и сблизиться с ней у Майка не было ни малейшей возможности, поскольку в офисе их всегда окружали коллеги.

И вот сегодня они впервые оказались в ее кабинете одни. Рядом не было ни секретарши, ни помощницы, ни фотографов и машинисток — настоящий подарок судьбы! Им следовало воспользоваться не торопясь, наслаждаясь каждым мгновением, и в предвкушении этого блаженства Майк откинулся на спинку стула и, вытянув ноги, непринужденно скрестил их в лодыжках, — в таком положении его эрекция не бросалась в глаза.

Тамзин вынуждена была отдать должное его безупречному вкусу. Элегантный костюм в полоску от Жан-Поля Гольтьера подчеркивал все достоинства его стройного мускулистого тела и сообщал этому длинноногому красавцу дополнительный шик. Выпускник Оксфорда и племянник владельца журнала, он на деле доказал, что обладает несомненными издательскими талантами и редакторским чутьем.

Убийственно обворожительный, этот нахальный брюнет прожигал ее насквозь своими золотистыми глазами, лишая самообладания.

Тамзин приказала себе сосредоточиться, поставила локти на стол и, сцепив пальцы в замок, вперила в Майка сверлящий взгляд.

— Но разве угловатость не является наиболее привлекательным ее качеством? Разве дерзкий облик Ясмин не преисполнен очарованием девушки-подростка, только начинающей осознавать свои чувства и власть своей красоты над мужчинами? Она станет хитом этого сезона, за ней будут охотиться предприимчивые люди с телевидения.

— Ты так считаешь? — Майк насмешливо улыбнулся.

— Да! — твердо ответила Тамзин, решив стоять на своем до конца. — Она появится на обложке мартовского номера «Химеры». Я уже решила, какой использовать снимок: тот, на котором она стоит босая в соблазнительной позе, одетая в золотистую баску и черное тюлевое платье.

— Я помню его, — подхватил Майк. — Сплошные ноги, сиськи и огромные глаза. Он тебя возбуждает? Мне этот снимок тоже понравился. Я еще подумал: любопытно, какое он произведет на тебя впечатление?

Тамзин почувствовала, как зашевелились волоски у нее на затылке и на лобке. Уж не намекает ли он на то,

что она рассматривала фотографию Ясмин с позиции мужчины, испытывая желание потискать ее и, просунув палец в ее влагалище, лизнуть извлеченный оттуда нектар? Она нервно передернула плечами, пытаясь стряхнуть с себя липкую фантазию, порывисто встала из-за стола и начала поправлять шикарные поздравительные открытки, выставленные на полочке изразцовой печи в стиле братьев Адамов. Все знаменитости высшего общества жаждали внимания журнала «Химера», мечтали покрасоваться на его глянцевых страницах, стать объектом пересудов и сплетен.

— Я говорю чисто с профессиональной позиции, — не оборачиваясь, отчетливо произнесла она холодным тоном. — Проблема исчерпана, спор неуместен. Я сама отдам необходимые распоряжения Джеффу Тейту, фотографу. Странно, что он сфотографировал именно Ямину, возможно, она его любовница. А тебя попрошу проследить за оформлением обложки. Договорились?

Майк встал со стула, но она не обернулась, сосредоточенно уставившись затуманившимся взглядом на синие язычки пламени, пляшущие на муляжах углей в очаге, оборудованном газовыми горелками. При его неслышном приближении ее потайной бутон стал распускаться, ноздри затрепетали, уловив аромат дорогого лосьона, смешанный с терпким запахом его волос и половых органов.

На мгновение они оба замерли, потом Майк дотронулся до ее плеча и провел пальцем по шее у основания волос, стянутых на затылке бархатной лентой.

Тамзин поежилась от удовольствия и вопреки возмущенным воплям рассудка, предостерегающего ее от соприкосновений с этим обольстителем, обмякла и прижалась спиной к его груди, пойдя на поводу у своего развратного, неугомонного и сластолюбивого тела.

Майк не шелохнулся. Лишь его бедра задрожали, прилипая к ее ягодицам, и нечто твердое и неспокойное уперлось через ткань его брюк в ее копчик. Она вздрогнула, пронзенная электрическим током.

Колени у нее затряслись, по ляжкам заструились соки, она закрыла глаза и учащенно задышала, чувствуя его руки у себя под мышками и на грудях. Соски ее встали торчком. Правая рука Майка задрала ее мини-юбку, и его ладонь проникла в ее самое сокровенное место.

Он действовал осторожно, готовый отпрянуть от нее по первому ее слову. Но она молчала, охваченная жаром с головы до ног. Внутри у нее все пылало и трепетало.

— Какой чудный запах у твоих духов, — прошептал он ей на ухо. — Он всегда волновал меня. Ведь это «Кашмир»? Этот аромат возбуждает и кружит голову, он прекрасен, как и вся ты!

Майк коснулся кончиком мокрого языка мочки ее уха и лизнул сережку. Он был опытным соблазнителем, знатоком женской натуры. Но она не останавливала его, отчасти — назло Тиму, отчасти — бросая вызов Майку. Пусть он думает, что это он использует ее, на самом-то деле все обстоит наоборот.

Тамзин слышала, что Майк уже дважды разводился и имеет репутацию рокового любовника, разбивающего женские сердца. Она зареклась флиртовать с ним и поклялась, что никогда не позволит ему затащить ее в свою постель. Почему же теперь она позволяет ему ласкать ее? Что с ней случилось? Отчего ее трясет?